Так что… В реальности вечером накануне «путча» случилась генеральная репетиция самой крупной пессимистической комедии ХХ века.

Советской публике было суждено близко познакомиться с вице-президентом СССР лишь по телевизору. Так-то слышали. Но хорошенько рассмотрели только назавтра, 19 августа, на телеэкране. Николай Иванович Рыжков как в воду глядел: «Вдруг да он еще покажет себя?»

Наутро телефонные сети страны с рассвета оказались перегружены: жаворонки обзванивали друзей-сов.

— Тань, вы там все спите, что ли? — в телефонной трубке послышался голос журналиста из города Горького, фамилию которого я не помню, приятеля моего мужа — Вадима Рыбенкова.

— Валера, ты с ума сошел, — решительно констатировала я. — Семь утра. Что случилось, что ты так рано звонишь?

— Это вы там все с ума посходили, — возразил он. — У вас в Москве переворот. Горбачёва свергли. Включай телевизор.

Матерь Божия… Что с Горбачёвым?! Не с кем-нибудь — с генсеком, с президентом?! Реально — что?! Я не на шутку встревожилась.

На работу я поехала раньше, чем всегда. Вышла на остановке «Новолесная улица» на Бутырском Валу, привычно перешла железнодорожную ветку между Белорусским и Савеловским вокзалами по переходу, проложенному по земле, поднялась по старой деревянной лестнице на ту сторону… И сразу увидела танк, притаившийся за углом на пыльной траве в самом начале 5-й улицы Ямского Поля. На недоуменные взгляды редких в этом месте прохожих молоденькие танкисты отвечали смущенными полуулыбками. На улице «Правды», 24, в редакции «Комсомолки», было непривычно тихо и как-то скучно. Люди определялись.

Территория истории

Особенностью тех дней стало наличие не двух, как это обычно бывает, а сразу трех субъектов политического конфликта: вызывающе безвольный, абсолютный «не лидер» и потому нейтрализованный Горбачёв; сильный не только сам по себе, но и поддержкой — пусть пока не многомиллионной, а многотысячной массы — трезвый решительный Ельцин; сразу никому не понравившийся ГКЧП, возглавляемый вице-президентом Янаевым с дрожью в руках. В России могут пожалеть пьяного, но очень не любят пьющих.

В ГКЧП, и это немаловажно, не было не только мощного, но и хотя бы заметного, хорошо известного людям, привлекательного лидера.

Пусть не первым, но вторым своим постановлением несмелое «временное правительство» — ГКЧП временно ограничило перечень выпускаемых центральных, московских городских и областных общественно-политических изданий газетами «Труд», «Рабочая трибуна», «Известия», «Правда», «Красная звезда», «Советская Россия», «Московская правда», «Ленинское знамя», «Сельская жизнь». Наша «Комсомольская правда» в избранный круг не вошла. Так мы случайно, невольно и ненадолго оказались по разные стороны баррикад со своим бывшим главным Г. Н. Селезнёвым. А всего через несколько дней глупое «противостояние» всё еще имело место, но с точностью до наоборот: победивший инициаторов и участников ГКЧП Борис Ельцин приостановил выпуск «Правды».