А как прекратить противостояние властей? Волевым диктаторским роспуском Верховного Совета?

События, однако, разворачивались совсем по-другому.

В Москве стало популярным слово «штаб». Еще 23 сентября, через день после подписания указа № 1400, группой боевиков был атакован штаб Объединенных Вооруженных сил СНГ: убили милиционера, «сняли» пулей и любопытную пенсионерку, наблюдавшую из окна. К вечеру 24 сентября несколько подразделений московского ОМОНа выдвинулись в сторону так называемого «Белого дома» — облицованного белоснежным мрамором здания, которое занимал Верховный Совет РФ во главе с ученым-экономистом, членом-корреспондентом РАН Русланом Хасбулатовым; там же в то время находился мятежный вице-президент России, Герой Советского Союза, боевой летчик, генерал-майор авиации Александр Руцкой. Именно с 23.09.1993 по 4.10.1993 в «Белом доме» проходил Х съезд народных депутатов РФ. Штаб по защите «Белого дома» приказал заблокировать все входы в здание.

Людмила Матвеевна Сёмина, журналист, ныне руководитель Клуба журналистов всех поколений «Комсомольской правды», как всегда, пришла на работу в «Белый дом»:

«Я там была, когда шла последняя сессия Верховного Совета Российской Федерации, которую вел Хасбулатов. Это была важная сессия, которая распределяла портфели: кому какой комитет достанется. А я в это время была пресс-секретарем партии Руцкого — народной партии „Свободная Россия“, стала еще и пресс-секретарем общественно-политического объединения „Гражданский союз“. Когда Хасбулатов и Руцкой объединились, Вольский также входил в этот союз. „Гражданский союз“ был примерно как сейчас „Единая Россия“, т. е. правящим объединением в том Верховном Совете. Это была мощная группировка.

В ночь на 3 октября „Белый дом“ весь как будто вымер. Кто куда делся — неизвестно. А меня как занесло туда, так я всю ночь там и просидела. Было такое ощущение, что я вроде как должна там быть, потому что происходит какое-то историческое событие, и я как руководитель пресс-службы обязана быть на месте. Мало ли что, вдруг понадобится информация для работы.

Я сидела в комнате фракции „Свободная Россия“. И вдруг появился сотрудник нашего аппарата и, не обращая на меня внимания, как будто бы меня нет, начал шарить по столам, вытаскивать все бумаги, судорожно их перелистывать, выдергивая оттуда какие-то листы. Он мародерствовал. Не потому, что пытался спрятать какие-то государственные тайны, нет, — он вытаскивал то, что может потом быть ему полезным. Продать или еще как-то использовать. Он был работником нашей партии, экономическим обозревателем. Я впервые своими глазами увидела одного из тех, кто потом разворовал все архивы. Сегодня приходишь в архивы, особенно в комсомольский (я собирала там материалы о главных редакторах „Комсомолки“), — и пустые папки. Два-три листочка. Все разворовано и продано.