— А ты сам был членом партии?

— Да, конечно. Я в «Комсомолке» вступал. Да всю перестройку делали коммунисты! И Виталий Коротич был членом партии, и Егор Яковлев. Я думаю, что, слушая эти разговоры, Борис Николаевич видел, что компартия реально проигрывает одно, второе, третье. Вильнюс, переговоры с прибалтийскими республиками, попытка «500 дней» явно не удаются. Потому что всё новое, непривычное блокирует консервативная коммунистическая часть, которая сконцентрировалась вокруг Горбачёва.

Борис Николаевич понял, что его выход из партии, а это произошло, когда он стал председателем Верховного Совета России, дает ему большой политический ресурс: что он не с ними, а с гораздо большей частью общества. Притом в этой большой части общества самые разные люди — не только демократы, но и те, и пятые, и десятые. Но уже не коммунисты. На тот момент товарищи, которые представляли собой Политбюро, уже были дискредитированы.

Тогда началась даже борьба членов ЦК КПСС против Горбачёва. На одном из пленумов Горбачёв был уже просто на грани. Была сделана попытка его снести. Решение было с двух сторон. Политическая целесообразность и плюс те люди, которые вокруг него в этот момент были и с ним общались. И они все были абсолютно агрессивными антикоммунистами, несмотря на то что часть из них оставалась коммунистами! Если Сахаров никогда им не был, то Собчак, Попов, Афанасьев — все были членами партии.

— Мы подходим к 9 августа 1999 года. Как Ельцин решил вопрос о назначении Владимира Владимировича Путина премьер-министром, а следовательно, и о выборе его своим «преемником», то есть возможным Президентом РФ, — сам? Кто ему посоветовал?

— Я его сначала попросил, чтобы он обратил внимание на Ястржембского, за которого народ, на мой взгляд, был готов проголосовать. Современный, красивый, журналисты его обожали. Женщины — тоже любили. Мы говорили еще про Фёдорова — губернатора Чувашии. Он реально свой регион сильно поднял. У него сочетание такое: он юрист и хозяйственник. По поводу Лужкова тоже говорили… Я был категорически против: его жена, если она из Москвы сделала собственный бизнес, дальше из всей страны сделает кормушку для себя.

— Да, Елена Батурина, пожалуй, раздражала народ.

— Кого-то еще мы обсуждали. Степашина тоже обсуждали. И он мог бы быть президентом. Просто Путин был сильнее.

И Борис Николаевич в такой ситуации, когда перед ним возник этот выбор — либо Степашин, либо Путин, — принимает решение, что Путин. Потому что начинается еще одна война с Чечней. Если бы ситуация была проще, возможно, и со Степашиным всё нормально было бы. А в этой сложной ситуации Путин был лучше, чем Степашин. Борис Николаевич вызывает главу администрации Александра Волошина и говорит: «Всё, Александр Стальевич, готовьте указы». Никто больше об этом не знает. Только узкий круг, кто работает над реальными документами. В тот момент знал и я. Путин был в это время в отпуске. Его срочно вызвали из отпуска. Волошин позвонил, чтобы он прилетал.