Путин стал директором ФСБ. Затем Борис Николаевич делает его директором ФСБ и одновременно секретарем Совета Безопасности, чего не было никогда. Я бы на месте аналитиков уже в тот момент обратил на это внимание. Но все они это пропустили, потому что думали о других кандидатах: о Юрии Лужкове, о Евгении Примакове, о Николае Аксёненко, о ком угодно, но только не о Владимире Путине.

Затем был кризис, связанный с импичментом. И Ельцин, чтобы переломить эту ситуацию, перед импичментом отправил в отставку правительство Примакова и назначил Степашина главой правительства. В этот момент уже была и возможность, и выбор поставить Путина премьер-министром. Я в этот момент уже меньше с ним общаюсь, потому что главой администрации Президента РФ назначается Александр Волошин, а я становлюсь советником. У меня есть кабинет в Кремле, я всем этим продолжаю заниматься, но уже все формальные обязанности, всю формальную работу, связанную с работой главы администрации, осуществляет Волошин.

— Как Борис Николаевич реагировал на саму возможность импичмента?

— Ситуация была на грани. Но он был уверен, что в Думе импичмент не пройдет. А если вдруг в Думе пройдет, то уж в Совете Федерации на 99 % это будет заморожено. У Совета Федерации с Ельциным отношения были лучше. Там тоже голосование, нужно для принятия решения две трети голосов. Чтобы импичмент вообще состоялся, нужно две трети Думы, потом две трети Совета Федерации. И потом еще Конституционный суд.

Когда перед голосованием Борис Николаевич отправил правительство Примакова в отставку, это оказалось сильным ударом для Думы. Они этого не ожидали. Это были агрессивные действия против коммунистов. Примаков для них был герой. Они его любили. В его правительстве было человек пять из коммунистов на одних из самых главных позиций.

— Как всё это время Ельцин относился к Селезнёву?

— В принципе у них были неплохие отношения. Я думаю, в том числе и благодаря тому, что я стал главой администрации. Поскольку у нас с Селезнёвым были хорошие отношения, как только меня назначили, я сразу поехал к нему, а он уже был председателем Госдумы…

Кстати, Ельцин, конечно же, хотел, чтобы председателем Госдумы был кто-то другой. Но выиграли коммунисты с аграриями, и Селезнёв стал главой парламента, и именно поэтому у Бориса Николаевича было сложное отношение к Селезнёву. Дума стала принимать совершенно безумные вещи. В самом начале они приняли решение о денонсации Беловежских соглашений, а это грозило реальным конституционным кризисом. Однако думцы вот так выражали свою позицию и бесили этим Ельцина. У них с Селезнёвым не было личных напряженных отношений, но поскольку Селезнёв представлял коммунистов, то Ельцин ко всему этому так и относился.