— Лужков в тот момент, по сути, объявил о том, что он хочет идти в премьеры, вернее, что он идет в премьеры. А потом в 2000 году идет в президенты… Вернемся к Селезнёву. Видимо, он верил, что импичмент состоится?

— Мы перестали с ним общаться после того, как я ушел с поста главы администрации. Он всегда действовал самостоятельно. То количество голосов во время импичмента, что Селезнёв и Зюганов контролировали, они ровно то и дали. Все члены Аграрной партии и коммунисты проголосовали за импичмент.

— Ельцин не был мстительным?

— Нет.

— Он спокойно отнесся к тому, что Селезнёв участвовал и возглавлял эту ситуацию по должности?

— Он считал, что это естественная политическая борьба: они пытаются сделать это — «а я им этого сделать не дам, потому что мои политические ресурсы позволяют даже на уровне Думы это всё остановить».

— Борис Николаевич был в привычном ему состоянии политического куража?

— Я бы сказал, политического противостояния с коммунистами. Он всегда Селезнёва воспринимал не просто как председателя Думы, а председателя Думы — коммуниста. Причиной того, что им удавалось договориться, было как раз то, что и Ельцин, и Селезнёв могли свои партийные пристрастия и то, что стояло за ними, убрать и попытаться по-человечески, сняв партийные разногласия, договориться.

— Ты тогда редактировал книгу о Ельцине. Всё заканчивается мартом 1989 года. А когда он отказался от коммунистической идеи? Ведь Селезнёв не отказался, по крайней мере, от идеи социал-демократической. Ельцин вообще отказался от самой по себе левой идеи. Когда это произошло?

— Я думаю, что на те события повлияла логика всей долгой политической борьбы. Из-за того, что с самого начала имело место явное противостояние демократической части общества и консервативной его части во главе даже не с Горбачёвым, а с Лигачёвым, которое в конце концов вылилось в путч 1991 года. Борис Николаевич оказался рядом с людьми, которые были довольно агрессивны по отношению к коммунизму, к самой этой идее, к Ленину, к Сталину. Его общение с Андреем Сахаровым, общение с Гавриилом Поповым, с Анатолием Собчаком и так далее подействовало на его взгляды. Это тот круг людей, который образовался после I съезда Советов, в мае 1989 года, когда мы все телевизор смотрели. Межрегиональная депутатская группа. Борис Николаевич даже возглавил ее вместе с Сахаровым. Их было там пять человек: Сахаров, Афанасьев, Ельцин, Попов, Пальм. Это общение его и оттащило.

— Именно эти люди сумели его убедить?

— Я думаю, это было не то что: «Борис Николаевич, уходите от коммунистов», а были какие-то разговоры о прошлом. Я в них не участвовал.