19.8.1942

В полдень лихорадка, энтузиазм, ожидание, тысячи комментариев, передающихся из уст в уста. Англичане на рассвете высадились в Дьеппе, а также на юге и севере от него. С утра уже идет бой в самом городе. Высадились с артиллерией и танками. Все немецкие гарнизоны подняты по тревоге. Лондонское радио просит население Франции успокоиться и не вмешиваться в боевые действия. Все вместе звучит как сказка. Весь день проходит в напряжении, хотя все понимают, что это не «настоящая» высадка, а нечто наподобие генеральной репетиции. С декорациями. Высадка на берег танков и артиллерии вызывает общее восхищение. «Радио Париж» молчит, в дневных выпусках газет тоже ни слова, и только Лондон передает новости. Вечером сообщение, что английский экспедиционный корпус организованно отступил и отплыл, забрав пленных. Главное, что англичане высадились, весь день провели во Франции и вернулись к себе. Они показали, что могут себе позволить, в то время как ни один немец, кроме Гесса^{80}, не коснулся английского берега с самого начала войны. А ведь могли, могли почти безнаказанно в июле и августе 1940 года доказать то, чего сейчас уже не смогут. История когда-нибудь покажет, как все было. Почему вместо того, чтобы переться вглубь Франции, вся сила не была направлена прямо из Бельгии и Голландии на Англию? Гитлера соблазнил миф о «непокоренном» Париже, к которому в прошлой войне четыре года не могли подступиться. Миф Франции спас Англию. Настолько он был стойким.

21.8.1942

Теперь заводят победную шарманку. Мы отразили атаку англичан, мы задержали открытие второго фронта, которого постоянно требует Москва, мы поставили на место Черчилля, смеемся, издеваемся и раздуваем новости о Дьеппе, будто мы разбили как минимум всю Англию. И теперь еще долго так будет. А все вместе доказывает, что мы наделали в штаны от страха, что потеряли голову и что криком и разговорами об одном и том же хотим скрыть настоящее значение этого факта и не позволить людям думать так, как следует об этом думать. Все это — сознательное распространение невежества. На этом фоне Средневековье по-возрожденчески краснеет. Сделать из толпы стадо баранов, убить в ней здравый смысл, как коллективный (если коллективность вообще может быть разумной), так и индивидуальный, замучить ложью, притупить, уничтожить мышление и рефлексы внутренней оппозиции. Но я повторяюсь. Как пропаганда.

Мы купили сегодня с Робертом билеты на поезд и через две недели уезжаем. Возьмут немцы Сталинград или нет? Вот вопрос.