Я пишу это, лежа в тени деревьев в одной из рощиц, окружающих Буасси-Сен-Леже. Жарко. Бася рисует. У меня не было спичек, и я пошел в придорожную таверну попросить огня. Старый дом, большой двор с конюшнями, на воротах вывеска с затертым названием и с датой 1828. Наверное, здесь стояли дилижансы. Я вошел в огромную столовую. В одном конце большой почерневший дымоход, во втором мерно тикающие, высокие, как обелиск, часы. Сколько же часов они пробили…

29.6.1942

Коммюнике после визита Черчилля к Рузвельту из разряда «о будущем». Люди раздражены. Объясняю как могу, но меня называют пораженцем, потому что я говорю, что для выпуска «простейшего» самолета нужно 18–20 месяцев, прежде чем запустится производство. А в этой войне главное — авиация и танки.

1.7.1942

Лондон очень энергично отрицает, что между Англией и Германией существовало gentlemen agreement[572] относительно бомбардировок столиц. Финляндия демобилизует солдат в возрасте — собирать урожай. А все вместе это называется война.

2.7.1942

Севастополь взят, началось большое наступление. На два месяца опоздали. Борьба за Кавказ и Волгу. Какой ценой.

Черчилль объяснил, почему они в Ливии потерпели поражение: 1) тактические ошибки, 2) танки, не приспособленные для боя в пустыне, 3) преимущество немецкого вооружения. И всё — больше ничего. Немцы долгие годы сидели в Египте и приспособили танки для боя в пустыне. Песочек не сыпался, двигатели работали в жару. У англичан не было возможности проверить танки. Об английском чувстве юмора свидетельствует то, что позорные английские танки прозвали «Черчиллями», и сам Черчилль признал это с улыбкой в своей речи в парламенте. Все затягивается. Я надеялся на конец 1943-го, теперь начинаю сомневаться. Виши во главе с Лавалем сотрудничает с немцами так, что искры летят. Франция берет на себя тяжелую ответственность. Народ ругается, жалуется, чувствует, что дела плохи, но не осознает, в какую ситуацию после войны заведут Францию это правительство и эта политика. Между тем Париж не занимается политикой. Впрочем, пищевая карточка держит народ за горло лучше, чем полиция. Появление достаточного количество фруктов в этом году — явление более важное, чем все остальные. Кроме того, все отправляются в отпуск. Главным образом в Бретань. Там нет продовольственных карточек, достаточно сказать «Vive la France!»[573]. Даже речи нет о том, чтобы найти крохотную комнатку в самом маленьком и удаленном городке. Билеты на поезда, отправляющиеся в Нант и Ренн, нужно бронировать за две недели вперед. В результате огромного количества велосипедов железная дорога не гарантирует одновременного прибытия велосипеда вместе с пассажиром. Велосипед необходимо сдать за три-четыре дня, на вокзале Монпарнас пришлось строить специальные ангары для велосипедов. Словом, жизнь кипит, почти довоенное настроение. Забываем о войне.