29.8.1942

Судя по газетам, Англия перестала существовать. Победа в Дьеппе является лучшим тому доказательством. И правда, можно сойти с ума. Такое ощущение, что все психически больны и можно говорить все, что на ум придет.

31.8.1942

Я сегодня утром сдал в багаж оба наших велосипеда. Чтобы их сдать, надо выстоять очередь. Я поехал на вокзал Монпарнас довольно рано, и после урегулирования всех формальностей по пересылке багажа у меня осталось немного времени до работы.

Я чувствую себя как студент перед каникулами, меня распирает. Выйдя из вокзала, зашел в бистро на пиво. Нет, наверное, ничего приятнее, чем в знойное утро парижского лета забиться в угол бистро, потягивая холодное пиво. Закурить сигарету и просто быть. Больше ничего. Жить и молиться. Все чаще я молюсь за стаканом пива или бокалом рома, в эти моменты я особенно чувствую, что еще жив. И благодарю Бога. Сегодня я тоже совершил утренний молитвенный ритуал, засмотревшись на небо, потом на бульвар Монпарнас, светлеющий под утренним солнцем, потом стал слушать разговоры рабочих, пьющих утреннее coup de blanc[583]. Речь шла о русском фронте. Возьмут Сталинград или не возьмут? Распространенный вопрос. Лично я верю в предсказание о том, что «у великой реки, срубленные под корень, вернутся со сломанным крылом»^{82}. Я уже в двух местах заключил пари на большие суммы, что не возьмут. Будут защищать само имя, если не что-нибудь другое. Похоже, что это будет «решающая битва». Говорят, что в Америке делают ставки на тысячи долларов. Все-таки забавное это так называемое человечество. Будущее Европы, в любом случае никудышное, решается на Волге.

5.9.1942

Наконец мы в деревне. Вчера я вернулся домой раньше, собирались мы наспех. Поскольку от станции до Шамбеле примерно 40 км и их придется проехать на велосипедах, нужно правильно распределить багаж. Я уложил рюкзак и две сумки. Бася — чемоданчик и сумку. Погода замечательная, жаркий парижский вечер. На вокзале Монпарнас мы встретились с Робертом. У нас были места во втором классе, но следовало прийти за час до отправления, на вокзалах творится кошмар. При входе на перрон нужно отстоять в очереди, затем совершить подвиг и протиснуться через переполненный коридор вагона к своему купе и своим местам. Наконец мы уселись, довольные, что все получилось. Перед самым отправлением вагоны заполнились совершенно, то есть все сидячие и стоячие места в коридорах и туалетах были заняты. В десять часов поезд тронулся. Окна прикрыты шторами, купе нормально освещено. На всех стенах надписи: Achtung mit den Gesprächen. Den Feind hört zu[584]. В Сабле мы должны были приехать в час ночи, переночевать и утром ехать уже на велосипедах в Шамбеле. Я был так взволнован, будто впервые в жизни ехал на поезде. Два года на одном месте, два года, странно теряющиеся в прошлом, трудно измерить. Все отношение к прошлому сводится сегодня к всеохватной радости, что прошло столько и столько времени, и мы смогли это время пережить, что мы еще держимся на воде. Как пробки.