«Где бы Борисов ни служил, — считает Анатолий Смелянский, — он страдал комплексом невоплощенности, недоигранности, неоцененности. Его роли играли другие». «Мне всегда был понятен масштаб личности этого человека и актера, но сколько же им не было сыграно! — сокрушался Михаил Козаков. — Он обязан был сыграть и Гамлета, и Хлестакова, и Ричарда…»

«Посмотрите, скажем, на целые периоды его работы, в том же БДТ, когда он ничего не делал, — говорил Олег Табаков. — Да и здесь в Москве к нему были не всегда, я бы так сказал, ласковы и заботливы.

Да мало ли было нереализованных возможностей у Олега Ивановича (не о несостоявшемся ли преподавании Борисова в Школе-студии МХАТа вспоминал в этот момент ее тогдашний ректор? — А. Г.)? Думаю, что — даже в моем понимании театрального зрителя, обывателя, — не сыграно очень многое! Очень многое! Из того, что дано было ему, сыграно, может быть, 20–25 процентов. По тем данным, которые существовали. Так сказать, от Господа Бога.

Талант, по утверждению Бориса Леонидовича Пастернака, „единственная новость, которая всегда нова“. Но для этого надо иметь способность удивляться этой новости. Вот этим свойством мы наделены далеко неравномерно. Иногда даже она отсутствует у руководителей театров.

Он мог бы играть почти в каждой пьесе в моем представлении. Играл бы Олег Иванович Борисов сейчас много и регулярно (в театре, надо полагать, возглавляемом после Ефремова Табаковым, то есть — в МХТ? — А. Г.)».

В истории с «Маскарадом» Олегу Ивановичу не хотелось повторения того, что было с «Павлом I». То есть не хотелось «тащить одному». Командной игры в «Павле» не было вообще, не говоря уже о слаженных командных действиях. «Это, — говорил Борисов, — хорошо в молодости, где-нибудь до шестидесяти. Да здесь и невозможно — нужен хороший ансамбль. Судя по распределению, у Л. Х. (Леонида Хейфеца. — А. Г.) свое представление. Но главное, что останавливает, — это макет. Снова саван, драпировки — нет идеи, которая бы на нас работала. Все взвешиваю… и все равно тянет к этому убийце Арбенину».

И еще они обговаривали с Хейфецом возможную постановку шекспировской «Бури», в которой Олегу Борисову отводилась роль Просперо, законного герцога Миланского.

Андрей Караулов пишет в книге о Борисове, что его репертуар беднее, чем у Смоктуновского, Калягина, Козакова… «Тут есть, конечно, и моя вина: я сам часто сетовал на то, что сыграл мало, — соглашался Олег Иванович. — Целый бенефис сделал по несыгранным ролям. Но за последние годы что-то удалось поправить. Например, сыграл уже в четвертом чеховском спектакле. Теперь после „Дяди Вани“, „Лебединой песни“, „Человека в футляре“, „Вишневого сада“, может, фильм снимем по „Палате № 6“. И Пушкина сыграл — „Пиковую даму“. И даже теперь Гёте — в кино. Да шекспировские две пьесы… Есть ли такой классический репертуар у Де Ниро, скажем, у Николсона? По-моему, нет, хотя утверждать не берусь. Если б они сыграли такие роли в кино, возможно, затмили бы, превзошли, — в этом жанре соперничать с ними не может никто. А вот в театре — еще можно поспорить. Я даже рискую предположить, что у меня не хуже бы получилось. Я ведь еще про Достоевского не сказал. Хотел бы Де Ниро увидеть в Версилове. Уверен, это было бы здорово. Но что-то не снимают у них таких фильмов».