«Лебединую песню», названную Олегом Ивановичем «бенефисом по несыгранным ролям», режиссировал Юрий Борисов, предоставив отцу возможность сыграть в прекрасной работе с чеховским названием «Несыгранное» — хотя бы фрагментами. Это был букет классических ролей: от Гамлета до привратника в «Макбете». Но главное в том бенефисе: Гоголь. Борисов рожден не только для Достоевского, Шекспира, Чехова — но и для гиперболы, гротеска, «совершенно невероятных фантастических событий» Гоголя. «Из его гоголевских ролей, — говорит Наталия Тенякова, — помню только Кочкарева в кино. А Хлестакова в БДТ он так и не сделал… Тем интересней было следить за тем, как поведет себя „повзрослевший“ Хлестаков, „постаревший“ Чичиков. Я была приглашена на роль „помолодевшей“ Коробочки. Все это происходило в Москве, куда уже давно перебрались и я, и Борисов, и было приурочено к его шестидесятилетию. Играл он ярко, „чертовски“ смешно — так, что в кадре я даже „раскололась“ от одной его гримасы. А когда дошло до торговли мертвыми душами — вдруг из глаз сверкнули молнии и он превратился в грозу. Стало даже не по себе».

Олег Борисов был несколько задет тем, что в книге Караулова проходит тема нереализованности, проходит навязчиво. «Реализовался где-то процентов на сорок», — прикидывает на глаз Караулов. Режиссеры не приглашали: Пырьев, Козинцев, Ромм, Тарковский. «Тут неправда, — отметил в „Дневниках“ Олег Иванович, — у Тарковского снимался… Лет тридцать назад, на гастролях в Москве ко мне пришли в гостиницу два незнакомых человека и спросили, не пожелаю ли я сотрудничать со студентами ВГИКа. Это были Андрей Тарковский и Александр Гордон. Они пригласили меня на главную роль в свою курсовую картину „Сегодня увольнения не будет“. Сценарий понравился, и я согласился не раздумывая. Все лето мы провели в Курске. Гордон занимался в основном организационными вопросами, а Тарковский работал с актерами… Этот фильм стал важной частичкой моей жизни. Вероятно, содружество с Тарковским могло бы продолжиться — он приглашал меня в картину „Иваново детство“, но из-за занятости в театре я сниматься не смог».

Начиная работать над «Маскарадом» Лермонтова, Леонид Хейфец знал про дурную молву, которая ходит вокруг этой пьесы. И старые артисты умоляли его не касаться «Маскарада». Некоторые из них говорили Леониду Ефимовичу: «Вспомните, с Мейерхольдом что было? Революция началась чуть ли не в день премьеры». Хейфец отвечал: «Ну, господи, совпаденье же». — «Нет! На „Ленфильме“ премьера „Маскарада“, который снял Герасимов, была 21 июня 1941 года… В этот же день в Москве, в Театре Вахтангова, тоже была премьера „Маскарада“… На следующий день началась Великая Отечественная война…» Словом, много было нехороших историй.