Заметив, что его внимательно слушают, монах осмелел и продолжил свой «наезд» на доколумбовые индейские цивилизации:

– Тому, кто желал доступа к спектру ассоциаций или иллюзий, культивируемых майя, достаточно попробовать желтовато-коричневые грибы, растущие на этих горных склонах. Они были очень популярны среди хиппи в конце 80-х годов. Содержащийся в грибах активный псилоцибин давал эффект, очень близкий к ЛСД[85]. Так что виртуальный мир майя – это сознание человека, задуренного наркотиками.

– Ваша честь, – спросил я, – восточная духовность не пострадала от того, что ее аспектами, ритуалами и символикой воспользовался Адольф Гитлер?

– Разумеется, нет, хотя находились люди, – и я не побоюсь об этом сказать, – весьма достойные и уважаемые люди из нашей среды делали грубейшую ошибку, когда публично отдавали предпочтение Гитлеру перед Ганди. Добропорядочную общественность – особенно европейцев и североамериканцев – это шокировало

Было видно, что ему понравилось у нас, и нечто противоречивое с его теософскими воззрениями, связанное с реалиями фрау Шварцер, угнетающее его, отодвинулось на задний план.

Лекция прошла на ура, мексиканцы бурно аплодировали монаху. Я шепнул Саманте Смит, чтобы она сопроводила монаха в седане до лагеря Шварцер. По приезде она загадочно улыбнулась мне и повела посекретничать.

– Представляешь, монах туманно, но все-таки признался, что Линда Шварцер прячет нечто очень ценное в священном колодце – сеноте. Там охрана – двое бойцов с автоматами. Но во время обеда у сенота остается один охранник. Похоже, в колодце находится то, что мы ищем: «ранцы».

– А как же ты его раскрутила?

– Проще простого. Он с удивлением признался мне, что я стала часто возникать в его памяти. А я, улыбнувшись, открыла маленькую коробочку и показала ему узел из моих и его волос, которые я наскребла на месте его постоянных молитв у пирамиды. «Мы этому учимся дома», – пояснила я. – Только после этого он открылся мне, что ему не по душе увлечение Альбы Торрес ритуальными обрядами ольмеков, инков и майя. Ее демонстративный отход от теософии буддизма полоснул прямо по сердцу, обжёг его душу.

– Понятно, – задумчиво сказал я. – Придется сыграть в русскую рулетку.

– Как это?

– Мне нужно предстать перед очами Линды Шварцер.

– Ты с ума сошел!

– Нет, это трезвый расчет. Нам ничего не остается, как пойти ва-банк или сыграть без забрала и третейских судей. В открытую…

Договорились начинать операцию завтра. Полковника Хорхе Гонсалеса в проект не посвящать до форс-мажорных обстоятельств…

Поутру мы сразу же приступили к реализации нашего плана. Все шло согласно расчетам. Позавтракав, я и Саманта направились вверх по склону – на вершину хребта. Шли медленно, пока не выбрались на плато. Когда перед нами разверзлась бездна, мы подползли к самому краю каньона и осторожно взглянули на разбитый бивак внизу и отвесную стену напротив. Вооружившись цейсовским биноклем, я внимательно изучил каждую пядь дна каньона. Издалека пещеры, искусно сработанные древними каменотесами, напоминали ласточкины гнезда в глинистом берегу реки Оки в рязанской Мещере. Храмовый корпус пирамиды и его жертвенная часть – алтарь были как на ладони.