Я шумно вздохнул.

– Хитро задумано. Идея не оригинальная, но хитрая. Голливуд сделал бы из этого «конфетку» со спецэффектами.

– Спецэффект будет в реальной жизни. Никому там, по другую сторону границы в великолепных США, даже в голову не придет, откуда взялись эти японские Хиросима и Нагасаки. Они будут знать только то, что уничтожены крупные американские города. Ну, а теперь скажите: разве после такого происшествия вашим межконтинентальным ракетам не будет дана команда «пуск»? И разве капитаны подводных лодок с «томагавками» на борту не получат аналогичного приказа? И если даже одна ракета полетит в другое полушарие, неужели она не получит адекватный ответ? – Линда аккуратно открыла банку с пивом, сделала пару глотков. – А когда осядет радиоактивная пыль, разве у человека, имеющего в своем распоряжении значительные военные формирования и тайных союзников во всех ваших юго-западных городах, не появится шанс? Да такой человек и с царем в голове мог бы воздвигнуть империю из праха!

– Четвертый Рейх? – сыронизировал я.

– Пусть будет Четвертый Рейх!..

В палатке повисло молчание.

Было бы бесполезно растолковывать Линде Шварцер, что ее идея не отличалась особой оригинальностью. В течение прошедших десятилетий, столетий и тысячелетий многие претенденты на мировое господство до нее лелеяли ту же мечту, однако итог всегда был плачевным. Но отреагировать нужно было, – этого требовали законы сюжеты, законы жанра.

– Знаете, что я об этом думаю? – спокойно проговорил я. – Я думаю, вы выжили из ума, Линда Шварцер. Мне кажется, вы просто хотите подпитать старые вялотекущие локальные войны или запалить новые, чтобы любоваться их последствиями издалека. Я думаю…

– Довольно! – неприятно взвизгнула она.

– … Я думаю, вы просто хотите последовать древнейшей китайской доктрине: стравить двух драконов и ждать, пока они сами не прикончат друг друга. А уж потом сделать свою игру. И то, что не удалось Адольфу Гитлеру, попытаться реанимировать другими средствами.

– Молчать! – Курок, дернувшись, вновь пополз вверх.

– Давайте-давайте! – браво заявил я. – Нажмите на этот чёртов крючок!.. Валяй, стреляй, нацистская стерва!

Курок медленно опустился. Она вздохнула.

– Что-то вам больно не терпится умереть, сеньор Лопес. Но я вам сегодня не доставлю этой радости. Возможно, завтра… И мы сделаем самый настоящий праздник жертвоприношения, как это происходило 2500 лет назад у ольмеков или позже – у майя. А пока… Охрана, убрать этого мерзавца!

Что ж, если бы я не стал ее подкалывать, если бы я не внушил ей мысль, будто мечтаю о быстрой смерти, она бы наверняка меня пристрелила, не дав шанса выпутаться из этой тупиковой ситуации.