И тут на меня кто-то налетел, стремительно обнял и бешено расцеловал. Это была Саманта Смит.

– Милый мой, ты жив? Жив, жив! – причитала она, никого не стесняясь. – Я так переживала, ты ведь чуть не погиб. Правда ведь?

– Все получилось как нельзя лучше! – сказал я и совершенно некстати ляпнул: – Саманта, я… я люблю тебя!

– И я, и я!.. – как сумасшедшая закричала она.

– Нам надо спешить, – опомнился я и сжал ее в своих объятиях, – пока эту мирную долину не запрудили бывшие строители новой империи, торопящиеся перековать свои орала на мачете…

И я на мгновение представил себя распластанным на жертвенном камне-столешнице, четырёх чаков-помощников первосвященника и как каменный нож накома вонзился в мою грудь, а его рука, вырвав мое сердце, передала его главному чилану, а тот брызжущей из всё еще пульсирующего сердца кровью окроплял изображение или статую бога, в честь которого совершалось жертвоприношение.

Потом представил, как моё тело, тело жертвы, чаки сбрасывали со ступеней пирамиды. Внизу, всё ещё дергающимся в конвульсиях телом, завладевали другие жрецы. Они сдирали (в буквальном смысле слова) с ещё тёплого моего трупа кожу, в нее тотчас же облачался главный чилан и исполнял неистовый ритуальный танец. Затем мое тело, тело жертвы, кремировалось – сжигалось, а может, – в том случае, если Линда Шварцер причислила меня к мужественному воину, – разрезалось на множество мелких кусочков и тут же поедалось знатью и жрецами – для того, чтобы обрести мои достоинства. Кровь у майя почиталась, как «любимейшая пища богов».

И тогда я, по всей видимости, попадал прямиком под землю – в потусторонний мир, или ад. И опять-таки этот ад был не один. Скорее всего, я попал бы в девятый, самый темный и глубокий, в пекле которого владычествовал Ах Пуч, куда моя душа наверняка должна была попасть…

– … Нашли её – эту фрау Шварцер? – очнувшись от грез, спросил я и поправился: – Альбу Торрес?

– Нет, – мотнула головой Саманта. – Никаких следов.

– И не найдут, – угрюмо произнес я. – Хотя я не думаю, что она выжила. Взрыв то ли спровоцировал землетрясение, то ли просто совпал по времени с природным катаклизмом. Скорее всего, ее завалило глыбами, рухнувшими в святой колодец, вместе с теми злополучными «ранцами». Святой колодец был погребен под мощным завалом. Все кануло в девятом, темном и глубоком пекле, где владычествовал ужасный бог Ах Пуч…

… Вернувшись через несколько дней в Веракрус, мы поселились с Самантой в мотеле, как водится у агентов, в разных номерах. По телефону я сделал предварительный рапорт Джонни, а потом в Германию – на подставное лицо для передачи в Центр.