Потом наступили дни приведения всех дел в порядок, подготовки официального отчета и т. п. Однажды вечером я услышал стук в дверь: это была Саманта Смит. Я увидел ее совершенно другой – женственной, привлекательной, желанной.

Я сразу понял, зачем она пришла. Свою верхнюю одежду она аккуратно сложила на стуле в углу и теперь была одета в точности так же, как тогда, в отеле Форта-Лодердейл, когда я ее впервые увидел, – в ультрамариновых джинсах.

Она выставила два запотевших стакана с охлажденным шотландским виски.

Все было настолько очевидно, что я даже растрогался – если вы понимаете, что я имею в виду – мне ясно давали понять, что нам надо завершить одно мероприятие, на которое не хватало времени ни в Форте-Лодердейл, ни в мексиканских джунглях недалеко от деревеньки Эль-Питаль.

– Надеюсь, вы не против шотландского виски? – спросила она.

Я шагнул к ней, невольно протянул руку и легонько дотронулся до ее обнаженного плеча.

Кровь ударила мне в голову. Небольшая комната с широкой двуспальной кроватью и кое-какой мебелью закачалась будто в сладком сне.

– Саманта! – прохрипел я. – Но в моем меморандуме об этом нет ни слова.

– Я доложила о проделанной работе в Центр, а новых инструкций мне не выдали, – спокойно отозвалась она. – Так что сейчас я свободна от работы и делаю что хочу.

Возможно, я глупо уставился на нее, потому что Саманта сказала с иронией:

– Если тебе не нравится мой наряд, то можешь помочь его снять. – И она повернулась, подставляя мне молнию, которую я должен был расстегнуть. – Ну же, давай, я жду…

Такого у меня не было ни разу. Часа два или три мы не могли насладиться друг другом. Потом был перерыв, и мы выпили двойное виски, наколов льда из холодильника. Затем все началось сначала…

Не помню, как заснул, но проснулся в объятиях Саманты. Осторожно, чтобы не разбудить, высвободился из ее рук.

Побрился, оделся и спустился в буфет за кофе.

Она еще спала, когда я вошел в номер с кофе. Спала она или только притворялась спящей, понять было трудно.

Саманта вольно или невольно, но позволила мне рассмотреть себя в обнаженном виде с кончиков пальцев ног до кокетливого носика и распущенных волос. Она лежала, раскинувшись на большой измятой постели, нагая – как на картинах художников, работающих в стиле «ню». Она выглядела как топ-модель, перенесенная сюда прямо с подиума.

Я с грохотом закрыл дверь – она лишь слабо шевельнулась, сладко потянулась и, открыв глаза, устремила на меня томный взгляд.

– Кофе подан, мэм! – объявил я. – Будь я проклят, если ты не самая обольстительная женщина, с которой мне когда-либо пришлось провести такую грешную ночь.