Она выпрямилась и уставилась на меня.

– Вы, герр шпион, наконец-то пригласите меня войти в мои апартаменты?

– А я должен?

Она скорчила рожицу и пошла в свою комнату. Я последовал и прикрыл за ней дверь. Она уже успела быстро переодеться. Теперь вместо строгого костюма на ней было лёгкое воздушное платье, которое с равным успехом могло стоить тысячу евро, и белые же туфельки на высоких каблуках. Волосы были аккуратно уложены, каждая шпилька на месте. В довершение всего её руки были затянуты в ажурные перчатки – весьма привычно для таких особ.

Никаких украшений на Соне не было. Как я догадался, ничто – ни фасон, ни цвет, ни – драгоценности – не должно было отвлекать зрителя-мужчину. Чтобы взор любого мачо мог спокойно сосредоточиться только на облике молодой женщины: её лице, высоком бюсте и точёных ножках.

– Я согласен, вы так же восхитительны, как и два года назад, – с пафосом произнёс я и добавил: – Мне хотелось бы освежиться под душем.

– Всё это лукавство, – фыркнула она. – Если бы я была восхитительна, то ты не пропал бы на два года в своей Сибири. Ты разве забыл ту нашу, последнюю ночь, когда ни свет, ни заря улетал в свою Москву?

– Вы как всегда правы, сударыня, – я склонил виновато голову. – Требуйте сатисфакции, я готов к любому вашему выбору. Всё-таки я до слёз влюблён в вас, Сонечка!

– Условия мои просты и выполнимы, – Соня подхватила мою ироничную манеру. – Оденься поприличнее. Уговоримся так: поведёшь меня ужинать в приличные заведения Берлина.

Какое-то время я молча разглядывал её. Если она и играла, то была очень убедительна.

– Вы, сударыня, забыли еще одно слово, – сказал я.

Она на миг нахмурилась.

– Какое?

– Волшебное. Оно начинается на букву «п».

Она в свою очередь уставилась на меня. В глубине ее странных бирюзовых глаз шёл некий таинственный процесс.

Соня по-детски облизнула губы.

– Пожалуйста! – И тут же затараторила: – Пожалуйста! Я просто с ума схожу в этом чёртовом пустом доме, где, кроме телевизора и телефона никого нет, мне не с кем и словом перекинуться. Я вот-вот разрыдаюсь, или зареву…

– Стоп! – прервал я и попробовал отшутиться: – Кино-хлопушка клацкнула; «Снято», – как сказали бы киношники всего мира… Присядь, родная, ты вся моя. Да, и выкури что-нибудь лёгкое из потаённых закромов Сони Шерманн. А я вернусь через пару минут.

Достав из стенного шкафа брюки и пиджак, развешанные в шкафу, я вынул из чемодана свежую рубашку, собрал остальное барахло и отправился в ванную.

– Если хочешь выпить, то не жди меня и наливай водки, – крикнул я из ванной, – Лёд придётся наколоть самой.