– Ну и что?

Соня посмотрела на меня как на сумасшедшего.

– Неужто не ясно? Наверняка искали какой-нибудь компромат, например, наркотики!

– Наркотики? – проговорил я с недоумением.

Воцарилось молчание.

– По чьёму-то доносу таможенники искали нечто контрабандное и, должно быть, подозревали, что меня используют для перевозки чего-нибудь противозаконного.

Она замолчала. Я не проронил ни слова.

– С детства я никогда не доверяла моралистам, – продолжила свой рассказ Соня. – Я знаю одного заядлого рыболова, таскающего на леску пятидесятикилограммовых рыбин, пока крючок не разорвет им губу, но тем не менее он искренне гордится, что за всю жизнь никого не подстрелил. Но, а порванную губу тот помажет медицинским препаратом и отпустит рыбину в свободное плавание. Другой тип охотника гоняется с ружьём за птицами, утками, гусями, куропатками, вальдшнепами или голубями; этот субъект мнит себя добропорядочным за то, что не прикончил ни одного горного козла или антилопы. Кроме того, есть охотники на оленей, которые убивают этих благородных животных каждый год, причём, этот тип охотника не путешествует в Африку с целью застрелить слона, потому что считает сие злодейством. Каждый из них не может переступить через некую роковую для них черту и забросить ружьё и забыть напрочь про охоту.

Она изучающе посмотрела на меня, потом сказала:

– А ты, Рудольф? Через какую черту ты не смог бы переступить?

– О, со мной все просто, Сонечка, – ответил я. – Я свободен от предрассудков.

– Занятная ты личность, – констатировала Соня. – Ты должен был прочитать мне нотацию о вреде алкоголя и, разумеется, наркотиков для женщин, о всей гнусности курения и прочей чепухе и наконец, о моём материнском долге перед Германией. Но в ответ – упорное молчание и никаких проповедей!..

– Это я-то еще должен заботиться о твоем чувстве долга? – возмутился я. – Как будто у меня собственных забот мало!

– Ну и что? – спросила она. – Я же в этом ни черта не смыслю. Потом меня кое-что тревожит. Пожалуй, я тебе признаюсь. Хотя, быть может, и не стоит.

– Сначала хорошенько подумай, – предупредил я.

Она натянуто рассмеялась.

– Смотри не перестарайся. Мне кажется, что англичане придумали гроссмейстерский ход – притворяться, что предмет разговора собеседнику абсолютно неинтересен, но дождутся нужного момента – и тут же выложат всю подноготную прямо в лицо. Особенно, если перед этим поваляться с ним в постели.

– Не стоит муссировать эту тему, – попросил я. – Иначе можно все испортить.

Глаза Сони немного расширились.

– Да, ты прав, – промолвила она и примолкла.