Одними из первых из СССР виллу посетили Сергей Михалков, Агния Барто, Сергей Бондарчук, Илья Зильберштейн, Юлиан Семенов, приезжали корреспонденты ТАСС, дирижеры, космонавты, чемпионы по фигурному катанию, шахматисты.

– Барон, а почему все эти люди стремятся к вам, сюда?

– Во-первых, мы в откровенных беседах выясняем, что на самом деле происходит в политике, науке, экономике, экологии, – потому что те, кто воцарился сегодня во власти, умело используют её в своих целях, дотошно дозируя или искажая информацию, поступающую через официальные источники. Во-вторых, мы встречаемся, чтобы узнать, как лучше защитить людей от экологической катастрофы; в-третьих, – уяснить, как влияют новейшие научные изыскания, открытия глубинной психологии, новые цифровые технологии и тому подобное на расширение сознания или укрепление воли личности. Сегодня мы, как всегда, будем обсуждать наши дела.

Я не знал, что такое «наши дела», но в нынешнем моем; необычном состоянии безмятежного покоя всё, что я услышал, показалось мне совершенно логичным.

За столом стоял негромкий гул, гости оживленно переговаривались. Какой-то человек, сидевший в пяти метрах от меня, поднялся и обратился к аудитории за столом по-французски. С первыми его словами наступила полная тишина. В гостиной была великолепная акустика. Оратору практически не приходилось повышать голос, хотя здесь было около двадцати человек. Но в притушённых тонах гостиной я не мог разглядеть ни одного лица.

– Друзья мои, – начал он, – я рад приветствовать вас. Многие здесь не впервые. Иным пришлось проделать долгий путь, преодолеть сотни, а то и тысячи километров, чтобы оказаться с нами, рядом с прекрасным человеком мира бароном Александром Эдуардовичем Фальц-Фейном. И мы благодарны вам за это. Думаю, некоторые из вас подготовили тёплые слова, речи. Просим вас, друзья, быть искренними. Вместе с бароном мы верим, что только при условии такой свободы, которой, как вы знаете, там, наверху, становится всё меньше, у нас есть надежда прийти к истинному пониманию того, как помочь друг другу.

Как это верно, черт возьми, подумал я. Свобода – ничего нет важней. Но мы живем в безумном мире, где свободно выражать свои мысли можно только в каменном склепе глубоко под землей или высоко в горах: где-нибудь в Альпах, на Кавказе или в снегах Килиманджара. Что ж, в этом, должно быть, есть своя печальная логика.

Я вспомнил высказывание экс-госссекретаря США Генри Киссинджера «История должна твориться втайне» и приведённую Максом в книге о Моцарте беседу «правителей мира» в венской таверне. Немногое изменилось с тех пор, хотя прошло 200 лет…