Мы с Соней вышли за ограду и двинулись по аллее в сторону соседнего поместья. Я шагал вместе с ней по тихим, напоенным цветочным ароматом дорожкам. Солнце уже ушло, туман сгущался. Освежающий вечерний воздух, упругость моих мышц, ясность зрения – все это делало окружающий мир фантастическим и прекрасным. Было ощущение, будто моё тело излучало новую энергию. Я снова стал сильным, с чистым и целеустремлённым сознанием, как было со мной тогда в чеченскую кампанию. Я радикально изменился; и это перерождение было мне по душе.

Я не обратил внимания, куда подевалась Соня – то ли она отстала, то ли повернула не туда.

Вдруг чья-то рука легла мне на плечо. Я обернулся. Рядом со мной стояла девушка в бело-голубой блузке. Волосы были уложены на затылке в тяжелый узел, как это делают японцы. В руке у неё был портфель из мягкой тёмно-коричневой кожи. Девушка улыбалась. Я увидел, что она ослепительно красива, и удивился, что сразу не заметил этого.

И только в этот миг я вспомнил, где видел ее лицо раньше. Это было лицо из моего сна. Лицо Магдалены Хофдемель, ученицы и пассии Моцарта.

– Доброе утро, – сказала она по-французски.

– Доброе утро.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да… очень.

Это были первые слова, сказанные друг другу.

– Мы рады, что ты, появился, мы очень долго ждали тебя.

Она раскрыла портфель и достала пачку пожелтевших страниц, перехваченную узкой черной лентой.

– Это должно принадлежать «Русскому Моцартеуму». Я уверена, – сказала она, протягивая мне бумаги.

– Я всё сделаю как надо, обещаю.

– Я знаю, – сказала она и, поцеловав меня в щёку, растворилась в ночи.

И тут я вспомнил, что только что был в гостях у барона Фальц-Фейна и где-то потерял свою Соню Шерманн.

Моя экс-жена появилась рядом так же неожиданно, как и исчезла.

Я предложил вернуться в гостиницу, но тут же мы оба отказались от этой мысли – в такое утро незачем торчать в четырех стенах.

Мы бродили с Соней по спящему Вадуцу и любовались тем, что видели вокруг, и нам было хорошо, как никогда прежде.

Неожиданно стало заниматься утро. Со скрипом раздвигались ставни. Просыпались люди и звери. Дворничихи длинными метлами мели тротуары. Сытые кошки лениво брели домой после удачного ночного промысла. Ползли поливальные машины. У захудалого отеля стоял гигантский автобус; рядом, пока водитель укладывал сумки в багажный отсек, толпились туристы. Прямо у меня над головой женщина, с грохотом распахивая окна, бранила мужа. Бездомный старик, проведший ночь на земле под аркой, теперь, проснувшись, медленно и с трудом сбрасывал с себя листы картона и дырявое одеяло. Он поднял на меня тревожный взгляд – вдруг я сотрудник какой-то службы и собираюсь прогнать его вон?…