Февральская революция и отречение Николая II от престола воодушевили Давида Бурлюка. Ещё весной, на выставке в Самаре, он рассказывал публике о падении царского режима и предстоящем свободном расцвете искусств. Футуристы были «леваками» не только в искусстве, но и в политике — хотя Давид Бурлюк, в отличие от Маяковского, был всегда сдержанным и умеренным. Ситуация в стране менялась, и Бурлюку очень хотелось вернуться в Москву, в гущу событий — в первую очередь культурных. Ну и, конечно, «зашибить в Москве на зиму деньжат». Ещё в мае со станции Буздяк он писал Андрею Шемшурину:
«Милый Андрей Акимович! Был в Москве так кратко, что не попал к Вам. Очень жалею. Осенью уже прочно приеду со своими необозримыми картинами (300 шт. новых!) — черкните мне пару слов, чтобы я знал, что вы не гневаетесь на меня. Если Ваша книга вышла, то наградите ею за неустанную любовь обожающего Давида Бурлюка».
Он был достаточно откровенен с Шемшуриным — и в вопросах искусства, и в вопросах политических. В сентябре он писал: «Гуси протухли. Лето провёл в степях Башкирских. <…> Мне и писать нечего. Летом происходил поединок между обывательщиной и революцией. В то лето в рыхлое тело обывательщины всероссийской всё глубже входил клинок матадора, чтобы воткнуться в бычачье сердце царского помещичье — керенского быта. Добить быка!» А в письме от 8 октября есть такие строки: «Вообще, когда люди на войне — это не хорошо. Война тоже не хороша. Ах когда “это” кончится. Хочется перебраться под Москву. Ах да, я приеду <в> Москву справлять 10-летний юбилей нашего знакомства. А сие письмо юбилейное…»
Пора было возвращаться в столицы. Пора было отвоёвывать первенство.
Глава двадцать вторая. «Кафе поэтов». Футуризм и революция
Глава двадцать вторая. «Кафе поэтов». Футуризм и революция
Несмотря на то, что Малевич назвал выставку «0,10» последней футуристической выставкой картин, футуризм был ещё жив и вовсе с этой выставкой не закончился. Весной 1916 года Владимир Татлин инициировал проведение в Москве «Футуристической выставки “Магазин”». Футуристические работы были представлены и на выставке «Бубнового валета» осенью 1916 года. А в ноябре 1917-го в Москве открылась последняя выставка «валетов». К её открытию в Москву приехал Давид Бурлюк.
На этой выставке он показал два монументальных полотна — «Опоздавший ангел мира» и «Военная бочка Данаид», а также «эскизы футуристического символизма» — «Страшный бог войны» и «Мария Антуанетта в Москве». Скорее всего, уже в Москве, непосредственно перед выставкой был написан замечательный «Портрет песнебойца футуриста Василия Каменского». Первые две работы известны нам по снимкам, сделанным известным фотографом Николаем Яровым. Они были воспроизведены Оливером Сэйлером в статье «Футуристы и другие в голодающей Москве», опубликованной в американском журнале «Vanity Fair». Помимо работ Бурлюка в статье были воспроизведены работы Лентулова и, конечно, Малевича. Именно противопоставление линий Малевича и Бурлюка Сэйлер отметил как главное в тогдашней русской авангардной живописи. В личной беседе с ним Бурлюк выдвинул лозунг: «не сужать, но расширять художественную программу», имея в виду в том числе и выход искусства на улицу. «Все искусства для всех — для толпы и улиц», — заявил Бурлюк.