И хотя выставка прошла с минимальным количеством зрителей — как сказала Ольга Розанова, «это самый убогий вернисаж, который мне когда-либо пришлось переживать», — она стала важнейшим этапом в развитии не только русского, но и мирового искусства. Новатором выступил не только Малевич — Владимир Татлин, например, впервые показал на ней угловые контррельефы. В обеих листовках, выпущенных к выставке, декларировался постулат о полном освобождении искусства от содержания и приоритет пластических форм над природными.

Во время устроенной за неделю до закрытия выставки лекции Малевича и Пуни «О кубизме, футуризме, супрематизме, о выставке 0,10» Иван Пуни сказал, что живопись с нескольких точек зрения (так характерная для Бурлюка) продиктована влиянием футуризма на кубизм, а Малевич провозгласил похороны кубофутуризма и начало супрематизма, ибо кубизм и футуризм были преддверием освобождения от «реальных вещей натуры».

Словно отвечая Малевичу и объясняя, что стиль его работ органический и враждебный геометрическому, Бурлюк позже писал в своих «Фрагментах их воспоминаний футуриста»: «В моих картинах надо указать, что, будучи учеником в годы юности русских символистов, я сохранил в себе черты символизма, и характерно, что позже в своих картинах я первый, борясь против всех “натюрмортщиков” “Бубнового валета”, стал писать картины с содержанием. <…> Главные мои картины, которые в ужасных условиях революции, гражданской войны, эмиграции я ухитрился написать — в крошечных башкирских избах, лишённых света, в парикмахерских, брошенных владельцами… по композиционным приёмам являются враждебными геометрическому построению. Стиль их органический. Строятся они из духа природы, пространства двух измерений».

Одним отказом от участия в выставке дело не ограничилось. Ладно Малевич — но в том же декабре 1915-го ближайший друг Бурлюка, Владимир Маяковский, не взял его стихотворения в новый коллективный сборник «Взял». Он поместил туда многих — Каменского, Хлебникова, Пастернака, Асеева, Шкловского, Осипа Брика — а Бурлюка нет. Опубликовал только рисунки. Незадолго до этого вышло «Облако в штанах», Маяковский стал печататься в «Новом сатириконе», и Бурлюк реагировал на всё это ревностно, считая, что Маяковский «карьериствует» и придирается потому, что Бурлюк прислал стихотворения с новыми «концентрированными» словами. На самом же деле, скорее всего, его стихи были слишком слабыми по сравнению с другими участниками сборника.

Во второй сборник «Стрелец», изданный летом 1916 года, стихи Бурлюка тоже не взяли.