Конечно, активный Бурлюк не ограничился письмами одному Асееву. Писал он и Семёну Кирсанову: «Дорогой друг. <…> Мы хотим май, июнь, июль прожить и пописать (реальный стиль, “лубок”) на нашей родине. Я могу иметь на двоих в СССР — 10 дол. в день — что у нас здесь достаточно, но как быть с этими долларами в СССР? Дорогие: Кирсанов, Шкловский, Асеев — думайте! Love — David Marussya Burliuk».

Николай Асеев, Семён Кирсанов и Василий Катанян, литературовед и по совместительству муж Лили Брик, обратились в правление Союза писателей СССР с просьбой разрешить въезд Бурлюка с женой в Советский Союз в качестве их личных гостей. Секретариат правления Союза писателей, поддержавший просьбу, обратился в Отдел культуры ЦК КПСС. Но решение принималось на самом высоком уровне — в ЦК КПСС! У советского посольства в Вашингтоне запросили характеристику на Бурлюка — и получили ответ, в котором говорилось, что он неизменно занимал просоветскую позицию, поддерживал связи с прогрессивными силами США и что руководство компартии США также поддерживает эту поездку, считая, что она будет способствовать расширению американо-советских культурных связей. Вот когда пригодилась его лояльность…

Ни сам Бурлюк, ни Асеев с Лилей Брик не знали, конечно, обо всех этих протокольных сложностях. Оставалось лишь надеяться на то, что в конце концов всё решится положительно. В январе 1956-го Лиля Брик писала Бурлюку:

«Дорогой Давид Давидович, спасибо за милое подробное письмо. Очень ждём Вас обоих. Наше письмо об этом уже направлено в Союз Писателей. Надеюсь всё будет хорошо и мы доживём до встречи. Вы спрашиваете кто и что такое Катанян. Это прелестный человек, большой друг Володи и Оси и мой друг, сейчас самый близкий. Скоро выходит 3-е, дополненное издание его книги о Маяковском. Он её пришлёт Вам. <…> Знаете ли Вы что-нибудь об Элли и Володиной дочери? У меня есть их фото. Девочке было тогда года 2–5. Володя рассказывал мне о них. Как хочется, чтобы всё было благополучно и чтобы Вы весной приехали. Мы с Вами мало знаем друг друга, но из-за Володи Вы для меня совсем свои, родные. Крепко обнимаю Вас обоих».

Не дожидаясь получения советской визы, но получив от советника советского посла уверение в содействии, Бурлюки отправились в путь. В четверг, 29 марта 1956 года, на норвежском пароходе «Stavangerfjord» они отплыли в Осло. А уже 10 апреля в десять часов утра им позвонил Семён Кирсанов, сообщивший, что семью Бурлюков официально принимает Союз писателей. В пять вечера того же дня в гостиничный номер принесли радиограмму, подписанную Лилей Брик. Лиля Юрьевна также писала о том, что они, наконец, получили возможность посетить родину.