Из Осло Бурлюки отправились в Стокгольм, где в советском консульстве им выдали визу на въезд в СССР и разрешение находиться там 60 дней. Через Турку Давид и Маруся добрались до Хельсинки, где сели в поезд до Москвы. Давид Бурлюк писал в своём дневнике: «Мы смогли осилить стоимость только “плацкарта”, но, войдя в вагон, мы узнали, что проводник уже получил специальное указание поместить нас в первый класс. Доллар в России обесценен. Обменный курс очень невыгоден. Требуется 60–100 долларов в день на скромное проживание. На такие расходы мы не рассчитывали, и если бы не приглашение быть почётными гостями Союза писателей России, взявшими все расходы по нашему пребыванию на себя, мы бы не потянули эту поездку».

«Чудеса» со сменой билетов на первый класс были вовсе не случайны. Все детали приёма и организация проживания иностранных гостей в СССР были Союзом писателей давно отработаны, для этих целей там даже существовала специальная Иностранная комиссия, задачей которой была организация неусыпной заботы о гостях, чтобы те не могли соприкоснуться с реалиями советской жизни. Обратной стороной такой заботы был тотальный контроль, сопровождаемый отчётами обо всех деталях пребывания гостей. Проще говоря — слежка, как когда-то уже было с Бурлюками в Японии. И точно так же, как протоколы японских сыщиков теперь помогают установить все детали их перемещений по островам, отчёты советских «сопровождающих» стали прекрасным документом, позволяющим узнать о том, что говорили и как относились Бурлюки к увиденному в Советском Союзе.

Давид Бурлюк понимал, что происходит, и всячески подчёркивал свою политическую нейтральность. «Меня, нас — интересует посмотреть нашу Родину только с точки зрения материала для живописи. Пейзажи и люди! Сценки жизни в городе и деревне. Как американских граждан политическая ситуация — вне нашего кругозора. Но мы — борцы за мир и дружбу народов — считаем, что наш труд — выставка в Нью-Йорке “Sov<iet> Union (people and nature)” в дек<абре> 1956 принесёт свою пользу (толику) на колёса взаимного понимания между америк<анскими> и советск<ими> людьми — на колёса мирного сожительства и установления более дружеских отношений», — писал он Николаю Асееву 5 марта 1956 года. Перед отъездом, ещё в США, им специально выдали книжку-инструкцию, в которой была рекомендация воздерживаться от разговоров на политические темы. А вскоре по приезде в Москву они нанесли визит американскому консулу.

По пути в Москву у Давида Давидовича и Марии Никифоровны была длительная остановка в Ленинграде. На вокзале с цветами их встретили представители Ленинградского отделения Союза писателей во главе с давним приятелем Бурлюка Сергеем Спасским. «Мы вошли в здание вокзала, а затем в огромный ресторан, где уже сидели за столом 14 художников и 17 писателей. <…> Присутствовал председатель Союза советских художников Иосиф Алексеевич Серебряный. Позже я писал ему, и мы отправляли наши публикации по адресу Союза, но мы никогда ответа не получали. Все люди, которые нас встретили и с кем говорили в эту 50-минутную “летучку”, были очень приветливы и уважительны. Выражали радость и были возбуждены, увидев нас. <…> Мы возвратились в свой вагон, уставшие и ошеломлённые и тут же заснули», — записал в своём дневнике Бурлюк.