Любовь, доброжелательность, взаимная забота и требовательность — в такой атмосфере немудрено стать «человеком», а вот что мудрено, так это создать подобную атмосферу.
Заповеди. Из нескольких заповедей, действующих в семье, остановлюсь на трех, которые звучат примерно так: «Всё на всех», «Нажалуешься, тебе же и достанется» и «Защищай слабых».
Заповеди.Первая заповедь означала категорический отказ от деления на «мое» и «твое»: все, что имелось дома, все, что они покупали, и независимо от того, кому покупали, принадлежало всем. Лезет на тебя отцовская шапка, ну и носи на здоровье, только имей совесть, потому что бате тоже иногда хочется поносить. Берет Александр часы, которые обычно таскает Василий, значит, они ему сегодня нужнее, иначе не брал бы. В семье не помнят ни одного скандала, разыгравшегося на меркантильной основе: всегда оказывалось, что сами Дудины были нужны друг другу больше, чем что-то нужно было друг от друга.
Однако «всё на всех» касалось не только вещей или денег, но и радостей, и даже горя. С малых лет родители не скрывали от Александра и Василия ни того, ни другого и, если в дом стучалась беда, не затыкали детям уши. Умерла любимая бабушка, и семилетний Саша вместе со всеми стоял у гроба, ездил на кладбище и сидел на поминках. Он страдал, хотя и не вполне понимал происходящее, а просто видел, что творилось вокруг; никому из взрослых не приходило в голову отправить ребенка к соседям или к родственникам. Не знаю, в какой мере это гуманно, но и не берусь осуждать Дудиных; во всяком случае, мне не пришлось задавать им лишних вопросов, когда я хотел понять, откуда у семнадцатилетнего Александра столь редкая в наше время способность к сопереживанию. Борис Васильевич однажды сказал, что ребенок, конечно, еще «человечек», но он устроен точно так же, как большой, а вся разница только в том, что он маленький, «так ведь это пройдет: вырастет, а вот не дашь ему в малолетстве сочувствия, иди потом дай!».
Я бы не хотел создавать у читателя ошибочного впечатления, будто взрослые Дудины жили напряженной педагогической жизнью, тщательно продумывая каждый свой шаг и взвешивая свои поступки. Этого, пожалуй, не делают в быту даже действительные члены Академии педагогических наук СССР, а не только мы, рядовые родители. Просто Дудины были нормальными людьми, не лишенными здравого смысла. А любой поступок, со здравым смыслом не расходящийся, всегда педагогичен. Я лично не верю, что для воспитания собственных детей нужен какой-то особый «родительский талант». Если и необходимо нечто подобное, то это дается природой одновременно с ребенком, как дается человеку способность мыслить, уж коли он произошел на свет. Потому, вероятно, и не приходится нам слышать, чтобы говорили: «талантливая мать» или «гениальный отец». Но вот «хороший отец», «хорошая мать», «ответственные родители», «любящие», «заботливые» — такое мы слышали, такое нам понятно.