Несколькими днями позже Лансдейл пришел в кабинет Оппенгеймера в Лос-Аламосе для длительной беседы. Лансдейл предостерег Оппенгеймера от дальнейших попыток помощи Ломаницу, объявив, что молодой физик виновен в «нарушениях режима секретности, которые нельзя оставить без внимания или оправдать». Лансдейл утверждал, что Ломаниц не прекратил политической деятельности даже после начала работы в лаборатории радиации. «Я возмущен», — признался Оппенгеймер и объяснил, что Ломаниц обещал отказаться от партийной работы, если его возьмут на работу над проектом создания бомбы.

После этого между Лансдейлом и Оппенгеймером состоялась общая беседа о Коммунистической партии. Лансдейл заявил, что его, как офицера военной разведки, не интересуют политические убеждения человека. Он озабочен лишь предотвращением передачи засекреченной информации посторонним лицам. К удивлению Лансдейла, Оппенгеймер горячо возразил, что не потерпит, чтобы его подчиненные в рамках проекта состояли в Коммунистической партии. Согласно донесению Лансдейла о проведенной беседе, Оппенгеймер объяснил: «Член партии всегда сталкивается с конфликтом интересов». Партийная дисциплина «крайне сурова и несовместима с полной приверженностью проекту». Он дал понять, что имеет в виду только действительных членов Компартии. Бывшие члены — совсем другое дело, он знал нескольких бывших членов, ныне работающих в Лос-Аламосе.

Прежде чем Лансдейл успел попросить его назвать имена этих бывших членов, кто-то вошел в кабинет и помешал им. У Лансдейла сохранилось четкое впечатление, что Оппенгеймер «пытался рассказать о своем членстве в партии и о том, что, начав эту работу, разорвал все связи с партией». По мнению офицера, Оппенгеймер в целом «производил полную видимость искреннего человека». Ученый изъяснялся «едва уловимыми намеками», но в то же время «горел желанием» объяснить свое отношение. В последующие месяцы между ними иногда вспыхивали разногласия по поводу соблюдения режима секретности, однако Лансдейл всегда считал Оппенгеймера верным и преданным гражданином Америки.

Оппенгеймера, однако, разговор с Лансдейлом заставил беспокоиться. Тот факт, что Ломаница, невзирая на заступничество Оппи, убрали из лаборатории радиации, наводил на дурные мысли. Не зная сути «нарушений секретного режима», повлекших увольнение молодого ученого, Оппенгеймер подозревал, что причиной послужили попытки по созданию профсоюза под эгидой FAECT. В этой связи он вспомнил о Джордже Элтентоне, инженере «Шелл», попросившем Шевалье выйти на него с предложением о передаче проектной информации Советам, и о том, что Элтентон тоже активно работал в профсоюзе FAECT. Разговор с Шевалье на кухне о задумке Элтентона, от которой Роберт отмахнулся как от ребячества, теперь предстал в серьезном свете. Встреча с Лансдейлом послужила толчком для судьбоносного шага: Роберт решил рассказать властям о деятельности Элтентона.