Паш, воспитанный на ненависти к большевикам, ровным голосом спросил: «Не могли бы вы объяснить поконкретнее, какой именно информацией вы располагаете? Вы, конечно, понимаете, что этот этап [передача секретной информации] для меня так же интересен, как и весь проект для вас».

— Могу лишь сказать, — ответил Оппенгеймер, — что контакты всегда устанавливались с другими людьми, и это их тревожило, поэтому они обсуждали их со мной.

Оппенгеймер употребил множественное число, как если бы рассуждал не об одном, а нескольких эпизодах. Он пришел на беседу плохо подготовленным, надеясь продолжить с лейтенантом Джонсоном разговор о Ломанице, а вместо этого столкнулся с Пашем. Направленность вопросов заставила его нервничать и говорить лишнее.

Память о коротком обмене словами с Шевалье на кухне в Беркли полгода назад успела потерять четкость. Возможно, Шевалье упоминал (как это сделал Элтентон на допросе ФБР), что Элтентон просил найти подход к трем ученым — Лоуренсу, Альваресу и Оппенгеймеру. А может, Оппи имел в виду какие-то другие разговоры о необходимости передачи Советам военных технологий. Почему бы и нет? Множество его учеников и соратников ежедневно одолевала тревога, что фашисты выиграют войну в Европе. Они прекрасно понимали, что только советская армия способна предотвратить катастрофу. Многие физики, работавшие в то время в лаборатории радиации, не записывались в армию лишь потому, что были убеждены — нередко самим Оппенгеймером, что их участие в особом проекте внесет весомый вклад в победу. И эти люди, естественно, обсуждали, все ли сделало их правительство, чтобы помочь тем, кто принял на себя главный удар фашистского нашествия. Оппенгеймер, несомненно, много раз слышал высказывания коллег и студентов в поддержку оказания помощи осажденным русским — не в последнюю очередь потому, что в то время американская пресса изображала Советы как героических союзников.

Оппенгеймер попытался объяснить Пашу, что люди, предлагавшие помогать СССР, приходили к нему с «кашей в голове, а не конкретными планами сотрудничества». Они положительно относились к идее помощи союзнику, но отшатывались от мысли передавать информацию, по выражению Оппенгеймера, «с черного хода». Роберт повторил то, что раньше говорил Гровсу и лейтенанту Джонсону: за Джорджем Элтентоном, сотрудником «Шелл девелопмент корпорейшн», следует проследить. «Его возможно просили, — предположил Оппенгеймер, — сделать для доставки информации все, что возможно». Элтентон упомянул об этом в разговоре с человеком, знакомым с одним из сотрудников проекта.