Для создания бомбы требовалась не столько теоретическая физика, сколько инженерное искусство. Оппенгеймер с такой же ловкостью направлял ученых на преодоление инженерно-технических препятствий, с какой подводил своих учеников в Беркли к новым открытиям. «Лос-Аламос, возможно, справился бы и без него, — потом сказал Бете, — но с намного большими потугами, меньшим энтузиазмом и не так быстро. Работа в лаборатории оставила неизгладимый след в душе всех ее участников. Во время войны существовали и другие очень успешные лаборатории. <…> Однако я ни в одном из коллективов не наблюдал такой сплоченности, такой ностальгии по проведенным в лаборатории дням, такого сильного ощущения, что этот период был лучшим в их жизни. Этой особенностью Лос-Аламос в основном обязан Оппенгеймеру. Он был лидером».

* * *

В феврале 1944 года в Лос-Аламос прибыла группа английских ученых во главе с физиком немецкого происхождения Рудольфом Пайерлсом. Оппенгеймер познакомился с этим блестящим и в то же время скромным ученым в 1929 году, когда они оба учились под началом Вольфганга Паули. Пайерлс эмигрировал из Германии в Англию в начале 1930-х годов и в 1940 году вместе с Отто Р. Фришем опубликовал знаменитую статью «О конструкции супербомбы», убедившую физиков Англии и США в реальности создания ядерного оружия. После этого Пайерлс несколько лет работал в «Трубных сплавах», английской версии проекта создания атомной бомбы. Премьер-министр Черчилль дважды командировал Пайерлса в Америку, чтобы подтолкнуть проектные работы, — в 1942 году и сентябре 1943 года. Пайерлс побывал у Оппенгеймера в Беркли и был «восхищен его познаниями. <…> Он был первым, кого я встретил во время поездки, кто бы задумывался о роли этого оружия и влиянии физики на будущие события».

Первый визит Пайерлса в Лос-Аламос продлился всего два с половиной дня. Тем не менее Оппенгеймер доложил Гровсу, что английская группа могла бы внести существенный вклад в изучение гидродинамических процессов имплозии. Через месяц Пайерлс вернулся в Лос-Аламос и остался там до окончания войны. Ему импонировала способность Оппенгеймера быстро и четко понять любого собеседника, но еще больше нравилось то, как «он умел отстаивать свои позиции перед генералом Гровсом».

Пока Пайерлс со своей группой весной 1944 года обживался в Лос-Аламосе, Оппенгеймер решил отдать ему должность, формально занимаемую Эдвардом Теллером. Живой как ртуть венгр был обязан работать над сложными уравнениями, необходимыми для изучения процесса имплозии, но выполнял работу спустя рукава. Одержимый теоретическими задачами разработки термоядерной «супербомбы», Теллер потерял всякий интерес к обычной атомной бомбе. После того как Оппенгеймер в июне 1943 года решил на время войны положить проект супербомбы в долгий ящик, Теллер начал все больше проявлять норов. Он как будто не понимал важности работы на победу. Всегда словоохотливый Теллер непрерывно болтал о водородной бомбе. К тому же не мог скрыть своей неприязни к своему непосредственному начальнику Бете. «Я был недоволен им как начальником», — вспоминал Теллер. Откровенно говоря, недовольство это было вызвано критикой Бете. Каждое утро Теллер являлся с новой «блестящей» идеей конструкции водородной бомбы. На следующий день Бете приводил доказательство нелепости затеи. После очередного тягостного разговора с Теллером Оппи заметил Чарльзу Кричфилду: «Спаси нас Бог от врагов снаружи и венгров внутри дома».