Несмотря на загруженность административной работой, Оппенгеймер находил время для личных писем. Весной 1944 года он написал письмо семье беженцев из Германии, которой помог выбраться из Европы. Роберт их совершенно не знал, тем не менее в 1940 году дал семейству Мейер — матери и четырем дочерям — денег на оплату переезда в США. Прошло четыре года, и Мейеры вернули сумму, с гордостью объявив о получении американского гражданства. В ответе Роберт написал, что понимает их «гордость», и поблагодарил за деньги: «Надеюсь, что вам не пришлось терпеть много лишений…» Он предложить отправить деньги назад, если они еще нужны Мейерам. (Много лет спустя одна из дочерей написала ему благодарное письмо: «В 1940 году вы всех нас переправили сюда, и наша жизнь была спасена».) Для Оппенгеймера спасение семьи Мейеров от нацистской чумы было важным по многим причинам. Во-первых, это был первый шаг в продолжении борьбы с нацизмом неполитическими средствами, и он принес ему удовлетворение. Во-вторых, являясь лишь малым проявлением щедрости, поступок своевременно и доходчиво напоминал об изначальной причине, по которой развернулась гонка за создание чудовищного оружия.

И гонка эта была нешуточной. Неугомонность — часть характера Оппи. Так думал Фримен Дайсон, молодой физик, познакомившийся с Оппенгеймером и полюбивший его уже после войны. Однако Фримен видел в ней и прискорбный недостаток: «Неугомонность толкала его к превосходным свершениям, к успеху миссии в Лос-Аламосе, не давая передышки на отдых и рефлексии».

«Сомнения возникли лишь у одного человека, — писал Дайсон, — Джозефа Ротблата из Ливерпуля…» Польский физик Ротблат, когда началась война, застрял в Англии. Джеймс Чедвик привлек его к английскому проекту бомбы, и в начале 1944 года ученый оказался в Лос-Аламосе. Однажды вечером в марте 1944 года Ротблат испытал «неприятный шок». К Чедвикам пришел на ужин генерал Гровс и в ходе непринужденной застольной беседы обронил: «Вы, разумеется, понимаете, что главная цель нашего проекта — ослабить русских». Ротблат был шокирован. Он не питал иллюзий в отношении Сталина — в конце концов, советский диктатор вторгся в его родную Польшу. Но шла война, и тысячи русских солдат каждый день гибли на фронте. Ротблат почувствовал себя предателем. «До тех пор я думал, что наша задача состояла в том, чтобы не допустить победы нацистов, — потом писал он, — и тут мне говорят, что оружие, которое мы создавали, направлено против тех самых людей, что жертвовали своей жизнью ради этой цели». К концу 1944 года, после высадки десанта союзников в Нормандии, стало ясно, что война в Европе скоро закончится. Ротблат не видел смысла продолжать работу над проектом оружия, потерявшего свое значение для победы над Германией[22]. Попрощавшись с Оппенгеймером на специально устроенном для этого приеме, он покинул Лос-Аламос 8 декабря 1944 года.