Участники группы советовали противопоставить этой опасности «прямоту». Политика чрезмерной секретности породила среди американцев благодушие и невежество относительно ядерной угрозы. Чтобы исправить положение, новая администрация должна была «честно рассказать об атомной угрозе». Как ни удивительно, эксперты даже порекомендовали обнародовать «нормы и результаты производства атомного оружия» и «тщательно рассмотреть тот факт, что с определенного этапа мы не сможем обезопасить себя от советской угрозы одним только “опережением” русских».

Идея «прямоты» напрямую вытекала из концепции «открытости» Нильса Бора, с которой тот всегда увязывал безопасность. В этом плане Оппи все еще выступал в роли пророка Бора. Он больше не рассчитывал на успех давным-давно застопорившихся переговоров о разоружении в ООН. Однако все еще надеялся доказать новой администрации, что «прямота» способна открыть глаза американскому народу на реальную опасность, которую представляет собой ставка на ядерные вооружения, и сообщит Советам о готовности американцев не применять такое оружие первыми как средство упреждающего удара. Вдобавок группа по разоружению выступала за прямое, непрерывное общение с Советами, за то, чтобы держать Кремль в курсе примерных размеров и характера американского ядерного арсенала и серьезной готовности Вашингтона приступить к двусторонним переговорам по его сокращению.

Прими администрация Эйзенхауэра в 1953 году рекомендации группы Оппенгеймера, холодная война могла перейти в иное, менее милитаризированное русло. Эта заманчивая гипотеза была высказана Банди в эссе «Упущенный шанс запрещения водородной бомбы», опубликованном в «Нью-Йоркском книжном обозрении» в 1982 году. Появившиеся после краха советской империи документы из русских архивов заставили историков пересмотреть оценки раннего периода холодной войны. «Архивы врага», писал историк Мелвин Леффлер, продемонстрировали, что Советы «не имели заблаговременных планов распространения коммунизма на страны Восточной Европы, поддержки китайских коммунистов или войны в Корее». У Сталина не было «генерального плана» в отношении Германии, он стремился избежать военного конфликта с США. После окончания Второй мировой войны Сталин сократил численность вооруженных сил с 11 356 000 на май 1945 года до 2 874 000 человек в июне 1947 года. Это показывает, что даже при Сталине Советский Союз не имел ни способности, ни намерения вести агрессивную войну. Джордж Ф. Кеннан позже писал, что «никогда не считал, будто они [Советы] были заинтересованы покорить Западную Европу военным путем или что они вообще напали бы на этот регион, даже если бы так называемое ядерное сдерживание отсутствовало полностью».