Опрос проводился в весьма недружественной манере. Заметив, что сенатские работники тщательно все записывают, Маркс вмешался и потребовал от них предоставить копию записей. Те отказались. Маркс пригрозил прекратить беседу, если только не получит письменную расшифровку сказанного. На это следователи холодно заявили, что осенью прошлого года Оппенгеймера вызывали по повестке и его адвокат Джо Вольпе предложил, чтобы Оппенгеймера интервьюировали в «неформальной обстановке». Сенатские сотрудники намекнули, что они пришли «поговорить по-доброму». После этого опрос, продолжавшийся всего двадцать две минуты, был прерван. Подобные встречи убедили Оппенгеймера и Маркса в том, что инсинуации Крауча не забыты.

Двадцатого мая 1952 года, за три дня до предъявления обвинения Вайнбергу, Оппенгеймера вызвали в Вашингтон на еще одно собеседование. Юристы, поддерживавшие обвинение против Вайнберга, решили, что было бы неплохо устроить очную ставку Оппенгеймера с обличителем. За четыре года до этого Ричард Никсон и следователи КРАД заманили ничего не подозревавшего Элджера Хисса в номер нью-йоркского отеля «Коммодор» и свели его лицом к лицу с его обвинителем Уиттакером Чемберсом. Хисс отправился в тюрьму отбывать срок за лжесвидетельство. Поэтому следователи министерства юстиции рассудили, что тактика Никсона могла бы сработать и в случае с Оппенгеймером.

Оппенгеймер в сопровождении адвокатов явился в министерство юстиции на беседу с юристами криминального управления. На вопрос о предполагаемом собрании в июле 1941 года он еще раз опроверг версию Крауча и заявил, что находился в это время в Нью-Мексико. Он сказал, что не знаком ни с Полом, ни с Сильвией Крауч и что в указанный период времени «никто похожий на них» не приходил к нему домой обсуждать коммунизм или вторжение в Россию. Роберт подтвердил, что читал показания Крауча комиссии по расследованию антиамериканской деятельности штата Калифорния (комиссии Тенни), но заявил, что не помнит встречу, о которой говорил Крауч. Он добавил, что спрашивал свою жену и Кеннета Мэя и «они также подтвердили, что встречи не было».

После этого заявления юристы департамента юстиции объявили адвокатам Оппенгеймера Герберту Марксу и Джо Вольпе, что Пол Крауч ждет в соседней комнате. Согласны ли они позвать свидетеля, чтобы «посмотреть, узнает ли он доктора Оппенгеймера и узнает ли доктор Оппенгеймер Крауча?». Маркс и Вольпе, посоветовавшись с клиентом, согласились. Дверь открылась, Крауч подошел к Оппенгеймеру, пожал его руку и спросил: «Как дела, доктор Оппенгеймер?» После чего картинно повернулся к юристам и заявил, что человек, с кем он только что поздоровался, тот самый, кто проводил собрание в июле 1941 года у себя дома по адресу Кенилуорт-корт, дом № 10. Крауч повторил, что Оппенгеймер якобы произнес речь о «пропагандистской линии Коммунистической партии в отношении вторжения Гитлера в Россию».