Если этот перформанс и обескуражил Оппенгеймера, то записи ФБР об этом умалчивают. Они лишь упоминают: Оппенгеймер быстро ответил, что незнаком с Краучем. На предложение подробнее описать собрание, происходившее в июле 1941 года, Крауч сказал, что после речи, длившейся около часа, Оппенгеймер задал ему несколько вопросов. Оппенгеймер вмешался и пожелал знать, о чем именно он якобы спрашивал Крауча. Крауч заявил, что речь шла о философской оценке вовлеченности России в войну с «точки зрения марксистской доктрины»: «Доктор Оппенгеймер выразил понимание, почему нам следует оказывать помощь России, но подвергал сомнению помощь Великобритании, которая могла вести двойную игру». По утверждению Крауча, Оппенгеймер также ставил вопрос о том, не породило ли вторжение Германии в Россию две войны — «британско-германскую империалистическую войну» и «русско-германскую народную войну». На это Оппенгеймер ответил, что «не мог ставить вопрос подобным образом, потому что никогда не выдвигал концепцию двух войн».

Маркс и Вольпе попытались поймать Крауча на описании внешности Оппенгеймера. Выглядит ли он так же, как в 1941 году? Крауч ответил утвердительно. «А как насчет его прически?» — спросил один из адвокатов. Крауч ответил, что Роберт, возможно, носит сейчас более короткую стрижку, но в то время он не обращал внимания на его прическу. На самом деле в 1941 году Оппенгеймер отрастил копну длинных волос, в то время как в 1952 году стригся очень коротко — «под бокс». Увы, такая разница не играла большой роли.

В целом Крауч продемонстрировал способность убедительно выступить в суде как свидетель против Оппенгеймера. Он помнил планировку дома Оппенгеймеров и правдоподобно описал поведение Оппенгеймера осенью 1941 года на новоселье у Кена Мэя. Эта улика могла оказаться важной, так как Крауч настаивал, что видел Оппенгеймера увлеченным беседой с Кеном Мэем, Джозефом Вайнбергом, Стивом Нельсоном и Кларенсом Хиски, еще одним аспирантом-физиком из Беркли.

После того как свидетель покинул помещение, Оппенгеймер еще раз заявил юристам министерства юстиции, что не помнит ни одной встречи с Краучем. На этом беседа закончилась. Маркс и Вольпе гадали, каким будет следующий шаг министерства юстиции.

Через три дня, 23 мая 1952 года, они узнали о предъявлении обвинения Вайнбергу. Обвинительный акт не упоминал Крауча, Оппенгеймера или собрание на Кенилуорт-корт. Адвокаты Оппенгеймера через председателя КАЭ Гордона Дина повлияли на министерство юстиции и вынудили его исключить эпизод с собранием на Кенилуорт-корт из акта. Оппенгеймер получил передышку — но ненадолго.