Судебный процесс по делу Вайнберга опустошил Роберта эмоционально и подорвал его финансы. 30 декабря 1952 года, еще до начала суда, Оппенгеймер заглянул в кабинет Льюиса Стросса с просьбой поговорить об одном личном деле. Адвокаты на тот случай, если от них потребуется представлять Роберта как свидетеля на процессе Вайнберга, выставили предварительный счет на 90 000 долларов. Юридические расходы оказались намного выше ожидаемых, и Роберт «не знал, что с ними делать». Оппенгеймер спросил Стросса, не согласится ли он в качестве председателя институтского попечительского совета порекомендовать, чтобы расходы на адвокатов оплатил институт. Стросс твердо заявил, что это было бы «ошибкой». На замечание Оппенгеймера, что «Корнинг гласс компани» оплатила расходы на адвокатов его другу, доктору Эду Кондону, Стросс ответил, что между этими двумя случаями нет ничего общего. Работодатели доктора Кондона, указал Стросс, знали о проблемах Кондона с КРАД еще до его приема на работу. Попечители института, холодно констатировал Стросс, «не имели ни малейшего понятия», что подобные проблемы существуют у Оппенгеймера. Это, естественно, было неправдой. В 1947 году Оппенгеймер проинформировал Стросса о своих прошлых симпатиях к левым. Тем не менее Стросс предположил, что адвокаты посчитали Роберта «довольно богатым человеком и способным потянуть такие расходы».

Оппенгеймер запальчиво ответил, что Строссу должно быть прекрасно известно его финансовое положение, потому как вся налоговая отчетность подавалась через завхоза, который находился в непосредственном подчинении Стросса. Стросс возразил: «Нет, я не в курсе ваших доходов». На это Оппенгеймер ответил, что он «не богат и помимо зарплаты в институте имеет лишь скромный дополнительный заработок». Он предположил, что некоторые люди могли принимать его за богача, потому что он собрал «коллекцию замечательных произведений искусства». Явно неблагожелательно настроенный, Стросс закончил встречу, сказав, что «в данный момент» не станет поднимать этот вопрос перед попечителями. Оппенгеймер ушел от него недовольный и униженный. С этого дня он больше не сомневался во враждебном отношении Стросса. Счет за адвокатские услуги Роберт решил направить попечителям института в обход Стросса, надеясь, что те согласятся его оплатить. Стросс позднее рассказал ФБР, что убедил «длинноволосых профессоров» в составе совета отклонить просьбу об оплате счета. К весне 1953 года вражда Стросса и Оппенгеймера стала осязаемой для всех, кто был с ними знаком.