Более провокационное выступление трудно себе представить. Особенно, если учесть, что новый госсекретарь Джон Фостер Даллес был ярым сторонником оборонительной доктрины массового возмездия. А тут первопроходец ядерного века заявляет, что основополагающие допущения национальной военной доктрины замешены на невежестве и глупости. Самый известный ученый страны призывал правительство открыть тщательно охраняемые ядерные секреты и начать честное обсуждение последствий ядерной войны. Титулованное частное лицо, имеющее сверхсекретный доступ, осуждало секретность, окружавшую военные планы Америки. Когда слова Оппенгеймера распространились в кругах причастной к национальной безопасности вашингтонской бюрократии, многие пришли в ужас. Льюис Стросс кипел от негодования.

Зато на большинство юристов и банкиров выступление Оппенгеймера произвело сильное впечатление. Даже новый президент Соединенных Штатов Дуайт Д. Эйзенхауэр, прочитав текст речи, заинтересовался идеей откровенности. Будучи бывшим боевым офицером, Айк хорошо понимал меткое сравнение двух держав со скорпионами в бутылке. Эйзенхауэр читал доклад экспертной группы о разоружении и счел его дельным и разумным документом. Он и сам питал большие сомнения насчет ядерного оружия и сказал одному из своих главных референтов в Белом доме Ч. Д. Джексону, который до этого был правой рукой создателя журналов «Тайм» и «Лайф» Генри Люса, что «атомное оружие дает большое преимущество агрессору, атакующему вероломно. Соединенные Штаты никогда это не сделают. И позвольте заметить, что до появления на сцене атомного оружия мы никогда не испытывали панического страха ни перед одной страной». В последующие годы своего президентства Эйзенхауэр счел необходимым одернуть группу воинственно настроенных советников: «Такую войну невозможно вести. Чтобы убрать с улиц все трупы, не хватит никаких бульдозеров».

Некоторое время казалось, что взгляды Оппенгеймера положительно влияют на нового президента. Тем временем Льюис Стросс, щедро спонсировавший избирательную кампанию Эйзенхауэра, в январе 1953 года был назначен советником президента по атомной энергии. А в июле занял купленную спонсорством должность председателя Комиссии по атомной энергии.

Стросс, разумеется, был настроен категорически против предложения Оппенгеймера об информировании общественности о природе американского ядерного арсенала и публичном обсуждении ядерной стратегии. Открытость, как он считал, даст лишь один результат — избавит «Советы от усилий по ведению шпионажа». Поэтому Стросс не упускал ни одной возможности, чтобы заронить в уме Эйзенхауэра подозрение к Оппенгеймеру. Новый президент позже вспоминал, как кто-то — он полагал, что это был Стросс — еще весной сказал ему, что «доктору Оппенгеймеру нельзя верить».