В конце марта Гаррисон узнал, что члены комиссии получат целую неделю на ознакомление с необработанными материалами расследования ФБР. Хуже того — Гаррисон, к своему огорчению, узнал, что юрист КАЭ, играющий роль «обвинителя», будет присутствовать при этом и указывать членам комиссии на компрометирующие подробности в досье ФБР, а также отвечать на их вопросы. У Гаррисона возникло «нехорошее предчувствие», что после недельного погружения в материалы досье члены комиссии займут необъективную позицию по отношению к его клиенту. Его просьбу о присутствии на этих консультациях категорически отклонили. В то же самое время Гаррисон пытался получить допуск к материалам дела по другим каналам, чтобы хотя бы иметь возможность прочитать те же документы. Однако Стросс заявил министерству юстиции: «Допуск ни в коем случае не может предоставляться в срочном порядке». По мнению Стросса, ни Оппенгеймер, ни его адвокат не имели тех прав, какими наделен ответчик в суде. Слушание проводилось перед комиссией КАЭ, а не на гражданском процессе, и Стросс сам устанавливал правила.

Стросса не смущал неконституционный характер действий по нейтрализации защиты Оппенгеймера. Он знал, что материалы ФБР добыты в результате несанкционированного подслушивания, и это мало его заботило. Одному из агентов Бюро Стросс сказал: «Техническое наблюдение за Оппенгеймером в Принстоне очень помогло КАЭ, потому что комиссия была в курсе шагов, которые он замышлял». Гарольд Грин счел подобную тактику оскорбительной и заявил Строссу, что «это пахнет не разбирательством, а преследованием и он не желает в нем участвовать». Грин попросил отстранить его от дела.

Во время визита к семье Бэчеров в Вашингтоне Роберт дал понять, что находится под наблюдением. «Он заходил в комнату, — вспоминала Джин Бэчер, — и, прежде чем что-то сделать или сказать, заглядывал под картины и проверял, нет ли за ними подслушивающих устройств». Однажды вечером он снял одну картину и воскликнул: «Вот оно!» По словам Бэчер, слежка «пугала» Оппенгеймера.

Агент ФБР в Ньюарке предложил прекратить электронное наблюдение за домом Оппенгеймера «ввиду того, что оно может нарушить тайну отношений между адвокатом и клиентом». Гувер ответил отказом. Более того, слежка ФБР не ограничивалась одним Оппенгеймером. Когда престарелые родители Китти Франц и Кете Пюнинг вернулись на корабле из поездки в Европу, Бюро организовало тщательный обыск их багажа сотрудниками американской таможни. Агенты сфотографировали все письменные документы, которые нашли у Пюнингов. Подобное отношение настолько расстроило передвигавшегося в инвалидной коляске отца Китти и ее мать, что обоих пришлось везти в больницу.