К концу вечера Роберт заметно устал и пал духом. Выпив несколько бокалов алкоголя, он поднялся наверх, объявив, что ляжет спать в гостевой спальне на втором этаже. Через несколько минут Энн, Герберт и Китти услышали «жуткий грохот». Первой на второй этаж прибежала Энн. Роберта нигде не было. Постучав в дверь ванной комнаты, выкрикнув его имя и не получив ответа, она попробовала открыть дверь. «Дверь не открывалась, — сказала она, — а Роберт не отвечал».
Оппи упал в ванной комнате на пол и своим туловищем забаррикадировал вход. Втроем они постепенно открыли дверь, отодвинув неподвижное тело Роберта в сторону. Друзья отнесли Оппи на диван и привели в чувство. «Он не мог связно говорить», — вспоминала Энн. Роберт сказал, что принял таблетку снотворного, которую ему дала Китти. Энн позвонила врачу, и тот приказал не давать ему заснуть. Целый час до прибытия врача они то и дело будили Оппи и отпаивали его кофе. «Зверь в чаще» бросился в атаку, для Роберта наступили тяжкие времена.
Часть пятая
Часть пятая
Глава тридцать четвертая. «Хорошего мало, правда?»
Глава тридцать четвертая. «Хорошего мало, правда?»
Кто-то, по-видимому, оклеветал Йозефа К., потому что, не сделав ничего дурного, он попал под арест[33].
Как только Оппенгеймер проинформировал Стросса о своем нежелании добровольно оставить пост, главный управляющий КАЭ Кеннет Николс привел в движение маховик уникальной американской инквизиции. Николс и Гарольд Грин — в то время молодой юрист КАЭ — принялись составлять черновик письма с обвинениями против Оппенгеймера, суть которых они выразили словами: «На этот раз скользкий сукин сын от нас не уйдет». Оглядываясь назад, Грин сказал, что эта реплика точно отражала тактику КАЭ во время слушания.
В сочельник агенты ФБР приехали в Олден-Мэнор и забрали находившиеся у Оппенгеймера секретные бумаги. В тот же день Оппенгеймер получил официальное письмо КАЭ с обвинениями, датированное 23 декабря 1953 года. Николс информировал Оппенгеймера, что КАЭ сомневается, «не станет ли его дальнейшее участие в работе Комиссии по атомной энергии угрозой для обороны и безопасности страны и соответствует ли оно интересам национальной безопасности. Это письмо содержит перечень мер, которые вы имеете право принять с целью разрешения вопроса…» Обвинения включали в себя все прежние «компрометирующие» сведения о связях Оппенгеймера с известными и тайными коммунистами, отчислениях в фонды Коммунистической партии Калифорнии и деле Шевалье. «Вы сыграли, — говорилось в письме, — важную роль в склонении других ученых к отказу от работы над проектом водородной бомбы, и оппозиция против водородной бомбы, наиболее знающим, наиболее действенным членом которой вы были, определенно затормозила ее разработку». За исключением обвинения в противодействии разработке водородной бомбы вся прежняя информация раньше уже проверялась и была отвергнута генералом Гровсом и КАЭ. В 1943 году, зная обо всех этих фактах, генерал Гровс тем не менее распорядился выдать Оппенгеймеру секретный допуск, а КАЭ продлила его в 1947 году и в последующие годы.