Друг Оппенгеймера, независимый обозреватель Джо Олсоп, тоже был возмущен решением. «Одним глупым, подлым поступком, — написал он Гордону Грею, — вы целиком отменили долг благодарности перед вами со стороны нашей страны». Джо и его брат Стюарт вскоре опубликовали в журнале «Харпер» разгромную статью на 15 000 слов, обвиняющую Стросса в «гадком извращении правосудия». По аналогии со статьей Эмиля Золя по делу Дрейфуса «Я обвиняю» Олсопы назвали свой памфлет «Мы обвиняем!». В характерном высокопарном стиле они заявили, что КАЭ опорочила не Роберта Оппенгеймера, а «высокое имя американской свободы». Между делами Оппенгеймера и Дрейфуса существовали явные параллели: оба происходили из богатой еврейской семьи, оба были вынуждены защищать свою честь от обвинений в предательстве перед судом. Олсопы предсказали, что в будущем дело Оппенгеймера приведет к таким же последствиям, как и дело Дрейфуса: «Подобно тому как самые мерзкие силы Франции, раздувшись от гордости и высокомерной непогрешимости, организовали дело Дрейфуса и обломали свои зубы, потеряв власть, о ничтожное творение своих рук, похожие на них силы в Америке, организовавшие атмосферу суда над Оппенгеймером, обломают свои зубы, потеряв власть, о дело Оппенгеймера».

После публикации сообщений о вердикте Джон Макклой написал судье Верховного суда Феликсу Франкфуртеру: «Какая трагедия, что человека, внесшего намного бо́льший вклад, чем половина генералов-медалистов, вместе взятых, после стольких лет сочли угрозой безопасности. Я слышал, что мои показания пришлись не по вкусу адмиралу [Льюису Строссу], но видит Бог — чего он ожидал? Я своими глазами видел вклад Оппи и мог бы многое еще сказать, да что толку?»

Франкфуртер постарался ободрить старого друга и ответил: «Вы многим открыли глаза на глубокую важность вашей концепции «конструктивной безопасности». Франкфуртер и Макклой единодушно считали Стросса виновником горестного положения дел.

* * *

В разгар развязанной Маккарти истерии Оппенгеймер стал ее самой известной жертвой. «Это было торжество маккартизма без участия самого Маккарти», — писал историк Бартон Д. Бернстейн. Президент Эйзенхауэр, похоже, был доволен победой Стросса, хотя и не знал, какими грязными методами она была одержана. В середине июня, явно не подозревая о характере и последствиях слушания, Айк направил Строссу короткую записку с предложением привлечь Оппенгеймера к решению задач опреснения морской воды: «Научный успех такого рода не имел бы равных для блага человечества». Стросс спустил предложение президента на тормозах.