Последние несколько месяцев оказали одинаково сильное давление и на Оппенгеймера и на его близких. Хотя Китти блестяще выступила перед комиссией, друзья замечали, что она заметно расстроена. Однажды в два часа ночи она позвонила старой подруге Пат Шерр. «Мы крепко спали, — вспоминала Шерр, — а Китти, очевидно, много выпила. У нее заплетался язык и не получалось говорить связными предложениями». В начале июля, сразу же после того, как КАЭ поддержала решение дисциплинарной комиссии, незаконные прослушивающие устройства ФБР перехватили информацию о том, что с Китти случился тяжелый приступ неизвестного заболевания и в Олден-Мэнор вызывали врача.

Девятилетняя Тони, похоже, отнеслась к происходящему достаточно спокойно. Зато тринадцатилетнему Питеру, по свидетельству Гарольда Черниса, «во время мытарств Роберта доставалось в школе». Однажды Питер пришел из школы и сказал, что одноклассник назвал его отца коммунистом. Мальчик всегда был чувствительным ребенком и теперь замкнулся в себе. В начале лета после просмотра одной из трансляций слушания Маккарти по делу военных Питер поднялся наверх и написал на школьной доске в своей спальне: «Американское правительство нечестно обвиняет определенных людей, которых я знаю, в том, что они были нечестны с ним. Если так, то определенные люди, я подчеркиваю, только определенные люди в правительстве США должны гореть в АДУ. Искренне ваш, определенные люди».

Неудивительно, что Роберт захотел увезти семью в длительный отпуск. Он и Китти решили вернуться на Виргинские острова. Во время подготовки к поездке Роберт, опасаясь, что слежку все еще не отменили, попросил Китти не посылать телеграмму в Санта-Крус. Он боялся вмешательства властей и сказал: «Если они еще не обгадили этот уголок, то обгадят после телеграммы». Китти не послушалась и отправила телеграмму, забронировав двухмачтовый кеч «Команч» длиной двадцать два метра, который принадлежал их другу Эдварду «Теду» Дейлу.

Техническое наблюдение ФБР было снято в начале июня. Однако через месяц, когда члены КАЭ утвердили окончательное решение, Стросс снова начал добиваться от ФБР возобновления слежки. Незаконные, никем не санкционированные прослушки были повторно установлены в начале июля. Одновременно ФБР выделило шестерых агентов для плотного визуального наблюдения ежедневно с семи утра до полуночи. Стросс и Гувер боялись, что Оппенгеймер сбежит за границу. Строссу мерещилась советская подводная лодка, всплывающая в теплых водах Карибского моря и увозящая Оппенгеймера за железный занавес.