По всей вероятности, Макеев также является автором мемуаров, написанных от имени некоего Г. Голубева[21]. Вероятно, псевдоним взят в честь служившего в Азиатской дивизии интендантом статсткого советника Г. П. Голубева. Эпизод с тем, как Голубев вынужден был выпороть свою жену, а потом был выпорот сам, есть в мемуарах А. С. Макеева. С мемуарами Блохина и Макеева у Голубева совпадают описания взятия Урги, террора, установленного там контрразведкой Унгерна, предшествовавшее захвату Урги сожжение прапорщика Чернова, а также описание штаба Унгерна и его начальника – военного чиновника Ивановского. Как установил его племянник И. М. Маркелов, начальником штаба Унгерна был Кирилл Николаевич Ивановский (1886–1942), сын профессора Казанской духовной академии, окончивший юридический факультет Казанского университета и умерший в Омской тюрьме 30 августа 1942 года, через четыре дня после вынесения смертного приговора[22].

Алексей Макеев, писавший под фамилиями Голубев, Макеев, Блохин, Тихонов и Алешин, оказался автором наибольшего числа мемуаров об Унгерне. То, что бойцы Азиатской дивизии знали унгерновского адъютанта под фамилией Макеев, вовсе не означает, что это его настоящая фамилия. Она может быть любой из пяти перечисленных или какой-нибудь шестой, нам неизвестной. Макеев, несомненно, был забайкальским казаком и есть шанс найти его послужной список в делах личного состава одного из забайкальских полков. Тогда мы сможем установить его подлинную биографию до 1917 года.

Макеев-Блохин писал свои записки, переданные в Пражский архив без расчета на публикацию, поэтому был в этом своем наиболее раннем по времени мемуарном очерке наиболее раскован как в передаче реальных фактов, так и в полете фантазии. Чтобы создать у издателей и архивистов впечатление, что его мемуары под разными фамилиями написаны разными лицами, он менял фамилии действующих лиц, а также детали описываемых событий. Например, сожженный живьем прапорщик у Блохина назван Попов, и сжигают его в одежде, тогда как у Макеева и Голубева прапорщик именуется Чернов и сжигают его голым. Замечу, что Черновым несчастного прапорщика именуют и другие мемуаристы – Б. Н. Волков, Н. Н. Князев и М. Г. Торновский, так что скорее всего это была его настоящая фамилия[23].

Вообще же, как справедливо отмечает российский историк Д. Р. Касаточкин, воспоминания об Унгерне и Азиатской дивизии «в основном, оставили колчаковцы и каппелевцы, влившиеся в ряды дивизии после захвата Урги. Офицеры «унгерновского производства» или так называемые даурцы, «коренные даурцы» (служившие у барона в Забайкалье) в отличие от вышеупомянутых, были люди малообразованные, часто практически совсем неграмотные, так как Р. Ф. Унгерн очень часто производил в офицеры бывших урядников»[24]. Мемуары Макеева – это одни из немногих мемуаров «коренных даурцев».