(л. 16–17)

Госпиталем заведовал один из близких приближенных барона, прапорщик Попов, в течение долгого времени служивший у него денщиком. Барон имел вообще большую склонность всех бывших своих денщиков в офицерские чины и давал им после этого большое ответственное место, вплоть до командования бригадой. Денщики его были вполне преданные люди, которых он, предварительно избив несколько раз, приглашал последнего к себе в палатку, где проводил с ним целую ночь, отдавался ему и сам брал его как активный педераст, и после этого продвигал его в офицерский чин или в унтер-офицерское звание и отсылал от себя, назначая его на один из ответственных постов. Такую стадию мытарств прошел и Попов, получив заведывание полевым госпиталем, последний, узнав о бегстве такой массы, решился сам также сбежать, для чего всех тяжелораненых и больных он просто отравил стрихнином, и об этом вовремя узнал барон, и прапорщик Попов был пойман, арестован и доставлен на Кюрэлен. Барон долго с ним беседовал; прапорщик Попов ночевал у него в юрте ночь, по-видимому заменяя ему любовницу и любовника. Утром барон приказал ему сложить костер и приготовить столб. Были собраны все воины барона и после краткой речи, где барон указал, что он решил выжечь крамолу из своего отряда, и вызвал Попова, сказав ему, чтобы он сказал, кто здесь крамольник. Прапорщик Попов с торжествующей улыбкой стал обходить ряды и вызывать всех тех, которые ему чем-либо не нравились. Из рядов было вызвано пять человек, побелевшие от предстоящего ужаса. Барон, обратившись, сказал им, я знаю, что Вы ни в чем не виноваты, и вызваны Поповым исключительно для того, чтобы свести с Вами счеты, а поэтому приказываю Вам немедленно же схватить этого негодяя и изжарить его на медленном огне. Попов был немедленно схвачен, обезоружен и привязан к столбу, был разведен под ногами его костер, который постепенно разгорался, стал уже лизать жертву своими горячими язычками. Несмотря на то что Попов был и негодяй, вполне заслуживавший смерти, но умирал он как мученик и герой. Он не шевелился, а только всегда говорил своим пяти жертвам, что в эту же ночь он будет каждому являться и душить их. Слова, по-видимому, сильно действовали на кочегаров, потому что руки их тряслись, как в лихорадке. Попов медленно загорал, сначала загорелись унты (ботинки), потом загорелась верхняя одежда, кожа на лице и руках начала пузыриться и лопаться, кругом разносился запах горящего жареного мяса, наконец, вспыхнули волосы и тут же лопнув потекли глаза. Последнее слово Попова было: «Негодяи!» Вдруг как-то труп весь съежился, сжался в комочек, закипел, затрещал и превратился в сплошную горящую массу. Окружающие люди были как бы загипнотизированы, все были буквально ошеломлены такой расправой, и когда вместо Попова остались одни только жалкие угли, народ разошелся. В этот день половина народа отказалась от ужина, всем казалось, что он пахнет потом, портянками, шипящим мясом прапорщика Попова. Многих тошнило и рвало.