Бросился в толпу, поднялась страшная паника. Так как я шел без фуражки, то, вбежав в толпу, тотчас вынул из кармана свою шапчонку и начал убегать вместе с случайными прохожими. Растерявшиеся красноармейцы открыли стрельбу, и я видел, как один несчастный упал около меня. Я же пройдя несколько улиц и совершенно скрывшись от преследования, вышел за город и, спрятавшись в огороде, просидел там до вечера, а когда стало совершенно темно, я бросился в лес. Зная тайгу и умея великолепно ориентироваться по всем особым приметам густого дремучего леса, я, имея компас в руках, держался направления «юго-востока». Чувствовал себя осиротевшим человеком. Родился, рос и жил среди лесов и вдруг опять нежданно-негаданно оказался в дремучей тайге.

Буду краток: питался ягодами, кореньями и вечерами растапливал огромный костер и преспокойно спал около него, не боясь ни одного зверя. Шел исключительно звериными тропами, иначе по тайге нельзя и шагу пройти от наваленных всюду вековых деревьев и сучьев, по прошествии немногих дней меня постигло несчастье; в течение нескольких дней лил проливной дождь, и как я ни старался, не смог сохранить свои спички, они у меня промокли, и вот здесь-то я пал духом, иногда бывало грибков или листиков и поешь в удовольствие, а теперь приходилось на ночь забираться на дерево, и сидя на суку дожидаться рассвета, иначе ночью, без огня, загрызет волк, запорет кабан, задавит медведь. Сидя на дереве, тоже приходилось быть всегда настороже, во-первых, чтобы, задремав, не упасть, а во-вторых, и рыси меня все время держали настороже».

В голову Блохину стали приходить мрачные мысли: «Одолевала усталость: ночами не спишь, однако должен идти дальше, а то не дай Бог, зима застигнет и замерзну окончательно…

Так я бродил по тайге 3 ½ месяца, пока однажды не наткнулся на двух охотников «сайот» (сайоты (сойоты) – одно из тувинских племен, живущих в Саянских горах (Урянхайский край) и говорящее на тувинском языке тюркской группы. – Б.С.) – они меня связали сначала, а потом я пробыл у них в ауле, если можно его так назвать, некоторое время. Узнал про жизнь этих диких таежников, я им очень понравился, и они меня выпустили и добрался до Монголии. Придя в Монголию, сразу попал в отряд М. И. Щубина и полковника Казагранди, вот откуда я и знаю все эти описанные мною подробности.

После ликвидации и рассеивания отряда Шубина я направился в Урянхай, где был одно время у «Неуловимого». Когда явился Гикса, то я не верил ему. Когда неуловимый поехал к нему на празднество, я категорически отказался, и нас несколько человек благодаря этому уцелело. К барону Унгерну попал в плен, если так можно выразиться. Он меня счел за коммуниста. Посадил меня в подвал комендантского управления, вот где все эти пытки и зверства я видел сам лично, был помилован. После этого приближен был очень близко к барону. Помиловал он меня совершенно случайно.