В эти дни до того дошло, что монголы сидели на трупах убитых китайцев, считали свое награбленное добро, пили вино, ругались между собой. Голодные монгольские собаки, которых монголы имеют обыкновение вовсе не кормить, преспокойно жрали валявшиеся трупы. Вновь появился барон с несколькими всадниками и, разъезжая, объявил всем, что через двадцать минут будет всех вешать, но это оставалось гласом вопиющего в пустыне. Наконец, истек срок и барон лично стал вешать первых встречных участников грабежа. Первой была повешена русская женщина на первом же заборе, всадники разъезжали с молотками и гвоздями, забивали гвозди и тут же вешали всех грабителей. К каждому повешенному приклеивалась надпись «За грабеж», написанная на русско-монгольском языке. Когда улицы были увешаны десятками трупов, тут только наконец как бы все опомнились и бросились бежать во все стороны, бросая большие тюки награбленного имущества. Тут же было повешено несколько всадников из отряда барона за то, что безучастно относились к происходящему грабежу.
К вечеру грабеж прекратился, и Урга представляла из себя зловещий город с болтающимися по заборам трупами, с вытаращенными глазами, разинутыми ртами и высунутыми языками. В домах слышался плач женщин, от такого происходившего ужаса. К 9 часам вечера порядок был окончательно восстановлен, даже собаки и те, наевшись наверное впервые в своей жизни досыта, постарались куда-то исчезнуть. К 10 часам вечера Урга в страхе замерла до следующего утра…
(л. 26–28)
В это время получено было известие, что по калганскому тракту движется огромный транспорт, охраняемый войсками, на Ургу с целью помощи защитникам Урги. Барон немедленно выслал два вновь сформированных полка, которые, неожиданно налетев, разбили свежие китайские части, еще не знавшие о падении Урги. Здесь была захвачена и масса серебра, посланного Китайским правительством 15-тысячному гарнизону жалованье за шесть месяцев. Таким образом в руках барона Унгерна оказалось несколько тысяч пудов серебра, причем бароном был издан приказ вернуть все награбленное серебро и золото при разгроме Урги, в случае неисполнения коего грозила немедленная смертная казнь.
Бог Кутухта подарил барону несколько тысяч лошадей, и маленький отряд Унгерна разросся в большую дивизию…
И к концу мая месяца 1921 г. силы барона достигли со всеми отрядами 100 тыс. человек. Русские люди первый день считали как бы свободно вздохнувшими, но это был лишь короткий самообман… Бароном была организована комендантская команда, которая много повыкашивала русского народа – просто для развлечения. Комендантом Урги был назначен полковник Сипайло, человек с такими же наклонностями садиста, как и сам Унгерн, но плюс еще к этому Сипайло был ужаснейший трус. Заглянем на честную работу и внутренние распорядки коменданта и его пресловутой команды. Полковник Сипайло занимал большой 2-этажный дом, где верхний этаж был занят под квартиру самого коменданта, нижний этаж под его канцелярию, а подвал под помещение арестованных. Причем хозяин со всей своей семьей этого дома был обвинен в коммунизме и просто задавлен в ту же ночь, когда была облюбована квартира полковником Сипайло, дабы хозяева не вмешивались и не были очевидцами всех его козней. Здесь так много пишут про расправы и жестокость русских красных – чекистов. Но если бы сам Дзержинский побывал здесь при всех операциях, то он бы наверное извинился, покраснел и вышел в отставку за свою полнейшую бездарность. Сам Бирон со своей ушаковской канцелярией, смотря из мира, куда мы все, но в разное время, прибудем, наверное, плачет от досады, что не знал гуманных способов пытки.