Скорее, всё это связано с тем, что Несмелов — последователь Григория Нисского (первая большая работа Несмелова — развернутое исследование «Догматическая система святого Григория Нисского»), то есть по понятиям Флоровского оригенист. В частности, верит в апокатастасис вплоть до раскаяния части демонов.

Но это несправедливо — оригенистом Несмелов не является. Никакой метафизической принудительности восстановления у него нет и в помине. Он верит в возможность нравственного восстановление твари под влиянием Христовой любви, а не в онтологический цикл Оригена. При этом Несмелов как теолог и догматист заслуживает высочайшего внимания. Например, в эпоху общего криптонесторианства он очень внятно разъясняет догматику V вселенского собора, юстиниановское богословие (что для православного богослова — тест на профпригодность, который больше половины из его коллег вряд ли бы прошли).

Другие авторы пишут о Викторе Несмелове с одобрением и почти восторгом, как протоиерей Василий Зеньковский в «Истории русской философии», но, всё-таки, внятного места для Несмелова не находилось. Его масштабная философская система противоречила тому магистральному пути русской мысли — философии «всеединства», перераставшей в ересь софиологии, который был навязан последователями Владимира Соловьева.

При этом Несмелова невозможно было подогнать ни под одно из западных направлений — от отчаяния его начали записывать в «экзистенциалисты», но не было ничего общего между этим направлением философского изломанного субъективистского манерничания и ясной, четкой, притязающей на истину и в хорошем смысле догматической мыслью Несмелова, построившего именно всеохватную систему философии, способную поспорить с Кантом или Гегелем. Ну а признать, что русский философ в «провинциальной» Казани, в полной интеллектуальной изоляции от столичного сборища русских умов, построил оригинальную философскую систему, не имеющую западных аналогов, но удивительно мощную и убедительную, — такое, конечно, для интеллигентской мысли было невозможно. Хотя нéкогда так же «провинциальный» кенигсбергский профессор И. Кант совершил «коперникианский переворот» в философии.

Невозможность «счастья»

Невозможность «счастья»

В чём же состояла та система Несмелова, которая, несомненно, была бы признана оригинальнейшим русским вкладом в историю человеческой мысли и которая бы заняла место в числе влиятельнейших философских систем, если бы мы узнали время посещения своего?

«Наука о человеке» подводит нас к мысли о неустранимой двойственности положения человека в мироздании. С одной стороны, каждый из нас — это просто материальное тело, вещь среди других вещей в мире, в котором действуют законы природной необходимости. Человек-вещь полностью захвачен потоком чувственных восприятий, переходящих в представления, наполняющие наше сознание. На минуту может даже показаться, что Несмелов встает на позицию английских сенсуалистов: в нашем разуме нет ничего, чего бы ни было в наших чувствах. Среди восприятий чередуются приносящие удовольствие и причиняющие страдание и жизненная стратегия человека в мире — избегать страданий и стараться быть окруженным тем, что приносит радость.