Но в первую очередь всех беспокоил вопрос безопасности. Коллеги сходились во мнении, что с недавних пор моя жизнь находится под угрозой. Они полагали, что мы собрали достаточно важных сведений и рисковать дальше нет смысла. Я думал иначе, но как бы мне ни было обидно выходить из операции, пришлось послушаться начальства.

Мы организовали совещание в отеле «Кристал-сити Мариотт» на выезде из Вашингтона. Помимо меня, Росси, Шеннона и Джулса, на встречу прибыли несколько старших агентов, представители штаб-квартиры и агенты, руководящие параллельными операциями. Наша операция переплеталась со многими другими расследованиями, и оборвать ее было не так-то просто. Коллегам требовалось время, чтобы перестроить свою работу и подготовиться к моему выходу. Каждый по очереди высказал свои соображения. В итоге было решено, что времени на подготовку к моему выходу в обрез. Тех, кому требовался месяц, заставили уложиться в две недели. После изматывающе долгих переговоров мы наконец-то смогли установить единые временнˆые рамки.

Мой выход из операции назначили на 26 июля.

Через несколько дней мы собрали еще одно совещание, чтобы подробнее обсудить предстоящие шаги. Встреча состоялась в Нью-Джерси, в отеле «Говард Джонсон» возле моста Джорджа Вашингтона. На повестке стояли два вопроса: в какие телефоны ставить прослушку и кому первому из семьи Бонанно раскрыть мою настоящую миссию.

Эти вопросы были тесно связаны между собой. Мы понимали, что операцию придется держать в секрете ближайшие несколько месяцев, пока дело не попадет в суд. В то же время сразу же после окончания операции агенты собирались раскрыть мою роль семье Бонанно, чтобы за мной не объявили охоту как за переметнувшимся стукачом. По сложившемуся обычаю, мафия никогда не стремилась отомстить копам или судьям, опасаясь усиления преследования со стороны органов. А еще мы хотели организовать массу телефонных разговоров, в которых могли всплыть интересные адреса и делˆа.

Чтобы перехватить эти разговоры, нам требовалась прослушка. Для каждой прослушки требовался судебный ордер. Для каждого судебного ордера требовалась веская причина, подкрепленная конкретными фактами. Нельзя было прийти к судье и просто так получить сто ордеров. Мы понимали, что надо действовать быстро, иначе мы просто не успеем получить разрешения и поставить прослушивание к моменту моего выхода.

Мы наметили список основных телефонов для прослушивания: ими пользовались ключевые люди для обсуждения ключевых дел.

Затем мы принялись думать, кому первому из семьи сообщить эту новость. Почти все собравшиеся предложили Левшу, как человека, который постоянно был рядом со мной. Расчет был на то, что он тут же бросится звонить всем подряд и на эмоциях случайно выдаст любопытные подробности.