— К малому в дом? — по слухам, Энтони заныкался в каком-то глухом тупике в Риверхеде, на дальнем конце Лонг-Айленда.

— Там гнилое место. Если заметят поблизости — тебе сразу пиздец. Но Сонни любой ценой хочет достать малого. Любой ценой, понимаешь? Вот такая хуетень. Он хочет разбогатеть, пока Расти не откинулся.

Потом Левша заговорил про свадьбу:

— Он сегодня спросил, мол, сколько столов будет на свадьбе. Мы говорим: четыре. Он такой: и как вы их расставите? Все ж со мной захотят за один стол. Я ему говорю: я пас, спасибо. Я буду сидеть со своей женой и со своими корешами. Я отдохнуть хочу, а не по стойке смирно стоять.

— Где застолье будет? — на саму церемонию никого из нас не пригласили.

— В «Шалимаре», Стейтен-Айленд. Всем приказано взять стволы, даже тебе. У тебя есть? Ладно, я достану у своих. Знаешь, что он пару недель назад учудил? Звонит мне и говорит, мол, Левша, давай встретимся в субботу вечером — ты, я и Ники. Я прихожу, а там еще Красавчик сидит. При мне два ствола. Они выпивают, я газировку потягиваю. Этот начинает, мол, Левша, ты такой-растакой молодˆец, отличный мужик, мы с тобой далеко пойдем. Короче, блядь, по ушам мне ездит. А когда его прижмут, сразу хвост поджимает. Я с ним днями и ночами торчал, устал от него. Хорошо, что этот заказ подвернулся. Мы рано или поздно достанем малого. Нет, это я достану малого. Кричать об этом не буду, но боссы все равно узнают. Черт бы его побрал, как же мне хуево от всего этого.

— Понимаю. Но ты все правильно делаешь.

— Тогда что за наебательское отношение ко мне?!

— Не знаю. Но ты для него дохуя всего сделал.

— Вот-вот. Когда Расти вернется, этому выскочке крышка. Расти его сразу завалит.

Я вернулся в «Моушн лаундж». Ночевать мне предстояло в квартире Сонни.

В кармане брюк у меня лежал передатчик. Когда мы разошлись по кроватям, я сложил брюки и убрал вместе с верхней одеждой в шкаф. У нас были хорошие отношения, и обшарить одежду приятеля в поисках пары долларов на свежую выпечку или кофе не считалось чем-то зазорным. Всегда был шанс, что такое может случиться. Но в брюках спать было глупо, поэтому я повесил их на вешалку в шкаф и отправился на раскладной диван.

Сонни разбудил меня без пятнадцати семь. Он купил булочек и сварил кофе, и мы уселись завтракать прямо в трусах. В этот день был день рождения Сонни. Я вручил ему двести баксов в качестве подарка и вернул еще тысячу вместе с водительским удостоверением — отголоски той злополучной «Ночи в Вегасе».

Он в ответ протянул мне немецкий пистолет вороненой стали 25-го калибра с полной обоймой и со стертым серийным номером на стволе. Сонни вооружал свою команду, опасаясь ответного и весьма вероятного удара со стороны врагов.