Нахимов в письме другу Лазарева А. Шестакову не скрывал горечи и радовался, что его учитель не дожил до этой страшной минуты. Но он, как и Корнилов, понимал, что выхода не было: «Флот погиб, но не в честном бою, а затоплен нами не от страха сразиться с сильным врагом на море, а из необходимости пожертвовать им для спасения Севастополя, цену которому Россия узнала только теперь!»^296а

Когда на следующее утро неприятель послал пароходы для осмотра берегов, то, к своему удивлению, недосчитался на рейде русских кораблей. И лишь видневшиеся из воды салинги и клотики, словно могильные кресты, указывали последнее место их якорной стоянки. Противник понял, что войти на рейд не сможет.

Оставалась опасность захвата Северной стороны. На тот момент шестидесятитысячной армии, стоявшей всего в пяти верстах от города, противостояло в Севастополе чуть более шестнадцати тысяч человек. На Северной стороне имелось укрепление, построенное ещё в начале XIX века. Оно представляло собой восьмиугольник со сторонами по 200 метров, окружённый рвом с перекидными мостами; в четырёх его бастионах располагались казематы с тридцатью орудиями, входные ворота защищали люнеты[53]. К началу войны укрепление заметно обветшало, и по приказанию Николая I начали его реконструкцию. Работами руководил инженер генерал-лейтенант Павловский, в августе возведением новых редутов начал заниматься Тотлебен.

Истомину было поручено перевезти орудия, снятые с кораблей, и установить их на новые укрепления. К осени 1854 года все работы будут закончены, но в сентябре опасность занятия противником с ходу Северной стороны, совершенно не защищённой, была велика.

Адъютант князя М. Д. Горчакова И. И. Красовский изложил в письме полковнику П. К. Менькову рассказ Нахимова о тех днях: «...В одно и то же-с время слышу-с, что князь имел дело на Альме-с и отступил к Бахчисараю, и вижу-с колонны-с англичан и французов-с невдалеке от северного укрепления. А, думаю-с себе, они узнали, как мы сильны (а гарнизон укрепления состоял из 2-х батальонов ластовых), и верно, заняв-с его без боя, пойдут в город; гляжу — нет, прошли мимо. Ну, это недаром-с, они что-нибудь затевают ещё похуже, верно, взорвут пороховой погреб... там ведь часовых так же три ластовых-с, глядь-с, опять мимо-с, устал смотреть-с, надоели-с, потом узнаю-с, что наши друзья-с стали около Балаклавы и заложили первую параллель. Из рук вон, я истомился, ожидая их нападения на город, а они о нём и не думают-с. Пришёл князь-с, стройте батареи, говорит он мне-с; кто же будет-с строить-с, говорю я. А вы сами, отвечает он, ведь вас учили же фортификации. Спорим, бегаем-с, а всё ничего не делается-с. Бог милостив — Вы прислали-с Тотлебена»²⁹⁷.