Трудно ручаться за правдивость изложения событий, и сам ёрнический тон рассказа идёт вразрез с характером Нахимова. Сам же Меньков утверждает: «Один из защитников Севастополя, близко знавший Павла Степановича Нахимова, находит рассказ Красовского малоправдоподобным... Подобный разговор Нахимова с молодым офицером не соответствовал характеру адмирала и его дисциплинированности»298. Одно не подлежит сомнению — 11 сентября Меншиков действительно приказал армии выступить из Севастополя по направлению к Бахчисараю, а на следующий день сам покинул город. Номинальным главой оставался начальник гарнизона Ф. Ф. Моллер, как говорили, «личность безличная», поэтому фактическим организатором обороны города стал Корнилов, за ним же была закреплена Северная сторона, за Нахимовым — Южная.
Наверное, в истории флота найдётся немного случаев, когда контр-адмирал и вице-адмирал назначались строить сухопутные укрепления и при этом оставались командующими эскадрами. Нахимов счёл невозможным быть одновременно на берегу и в море и подал рапорт начальнику порта Станюковичу: «Будучи назначен по распоряжению его светлости князя Меншикова заведывать морскими командами, отделёнными для защиты южной стороны Севастополя, я не могу в то же время командовать судами, стоящими в настоящее время на рейде. О чём имею честь донести вашему превосходительству и покорнейше прошу разрешить мне спустить флаг и поручить [эскадру] младшему по мне флагману»299.
Возможность атаки с моря была велика, и заменить в такой момент Нахимова было явной нелепостью. Это понимал даже Станюкович. В тот же день на рапорте появилась его резолюция, разрешающая Нахимову остаться на рейде. А кто же тогда назначался оборонять Южную сторону?..
Почему союзники «прошли мимо», когда могли с ходу взять Севастополь, остаётся загадкой. В эти дни в рядах неприятеля тоже царила неразбериха. Перебежчик, французский артиллерист, сообщил, что командующий армией маршал Сент-Арно умер, его место занял генерал Канробер, который не ладит с лордом Регланом. Говорили, что Нахимов обещал после войны попросить у государя отпуск, чтобы поехать за границу и публично назвать Реглана и Канробера ослами за то, что они не воспользовались редкой возможностью. Ни пушек, ни укреплений на Северной стороне в тот момент не было, неприятель мог войти в город, что называется, церемониальным шагом.
Англичане поняли свою ошибку спустя полгода осады: Севастополь взять штурмом не получится — сначала придётся разбить форты и потопить флот, потом уничтожить армию на подступах к городу или полностью окружить город. Разбить форты не позволили их крепкие стены и прекрасно действовавшая русская артиллерия; полностью замкнуть осаду тоже не удалось, хотя сражения на суше англо-французская армия выигрывала одно за другим. Что же касается её действий в сентябре, то, как писал английский корреспондент, наверное, ими овладело наваждение, если они, «вместо того чтобы спокойно войти в город, позволили русским собраться с силами и возвести новые укрепления. Разве что тут была рука Всевышнего, ослепившего наших генералов и лишившего их разума»300.