Свой огонь они направили на Александровскую батарею и батарею № 10, которая выдавалась далеко вперёд. После первых же выстрелов всё покрылось густым дымом, и увидеть что-либо было сложно. И всё же Нахимов заметил: 10-я батарея перестала стрелять. Неужели все погибли? Если противник поставит рядом свои корабли, то может беспрепятственно обстреливать город. Нахимов направил туда отряд охотников, чтобы они в случае необходимости заменили орудийную прислугу. Каково же было их удивление, когда они нашли всех на батарее живыми; оказалось, орудия за многочасовую стрельбу раскалились настолько, что не помогало даже обливание их водой, и потому артиллеристы решили на время прекратить пальбу.

В тот день по городу было выпущено 50 тысяч снарядов с кораблей и ещё до девяти тысяч с осадных батарей. Эта была первая бомбардировка Севастополя — и его первая победа: город выстоял, неприятель так и не решился перейти к штурму. Корабли уходили с пробоинами в бортах, перебитым рангоутом, потеряв 900 человек, не считая турок — им союзники учёт не вели.

Севастопольцы ответили шестнадцатью тысячами выстрелов орудий береговых батарей и ещё двадцатью тысячами с оборонительной линии. Потери защитников города составили 1250 человек, один из них — контр-адмирал Корнилов.

В начале двенадцатого часа он приехал на Малахов курган, где положение было очень тяжёлым. Курган находится на Корабельной стороне, его первое укрепление — башню — построили на деньги, собранные севастопольскими купцами, но в отличие от башни Волохова она была слабо защищена. В сентябре под руководством контр-адмирала Истомина и полковника Ползикова по обеим сторонам башни поставили две батареи — 17-ю и 18-ю, по направлению к Доковому оврагу прорыли траншею и построили на южной стороне кургана ещё одну батарею, которую все называли по имени её командира батареей Жерве; для укрепления позиций соорудили два бастиона и тоже соединили их траншеями. Благодаря этим работам, спланированным Тотлебеном, башня, по признанию неприятеля, «утроила своё значение» и Малахов курган не только стал центром обороны Корабельной стороны, но и превратился в ключевую позицию обороны всего города. Поэтому на него и был направлен основной удар.

Увидев Корнилова, матросы прокричали громовое «ура!», но он остановил их.

— Будем кричать «ура!», когда собьём английские батареи, — сказал он, указывая на Рудольфову гору. В этот момент неприятельское ядро ударило ему в ногу. Флаг-офицеры бросились к нему, подняли на руки, уложили на носилки.

— Отстаивайте же Севастополь! — это были последние слова Корнилова, обращённые к севастопольцам.