Нахимов распорядился срочно устроить временные госпитали в палатках из парусины, если не хватит — сооружать деревянные. Госпитали были переполнены, вывезти раненых из Севастополя в Николаев вовремя не успели; «роковой час застал нас не готовыми», — докладывал в Петербург чиновник, специально присланный для организации помощи раненым. В общем, если бы не своевременные распоряжения Нахимова, лежали бы раненые снова, как после Альмы, на полу без всякого ухода.

И всё же потери были меньше, чем при первой бомбардировке, — спасали блиндажи и траверсы. Неприятель получал свежие силы, которые прибывали морем, но и севастопольцы ждали пополнений на Северной стороне. За месяцы, прошедшие с начала осады, люди многому научились; священники и офицеры в дневниках и письмах единодушно отмечали высокий дух защитников города. Стали даже шутить про бомбардировки. Когда началась вторая, матросы просили офицера, присланного Нахимовым, узнать, как идут дела на двух редутах, сильнее других подвергшихся обстрелу, «поздравить Павла Степановича с открытием канонады». Нахимов с гордостью рассказывал об этом³⁶⁵.

Однако он не строил иллюзий — если не будет пороха и снарядов, следующей бомбардировки город не выдержит. Переговорив с Горчаковым и получив от него необходимые документы, в первых числах апреля он послал своего адъютанта П. Я. Шкота на луганский завод. «Распорядитесь, чтобы снаряды шли как можно скорее и как можно в большем количестве; от поручения, которое вам делается, зависит жизнь или смерть Севастополя», — напутствовал он мичмана.

Получив подорожную и деньги, Шкот отправился в Луганск. По дороге в Симферополь он видел разбитые телеги, дохлых волов и разбросанные по степи снаряды, которых так не хватало в Севастополе. Тот же беспорядок он нашёл и в Екатеринославской губернии. Пришлось ему оставлять на каждой станции письменные распоряжения командующего, назначать чиновников из губернского правления, ответственных за сбор снарядов, и наводить порядок по всей дороге протяжённостью 900 вёрст.

Обычно обозы проходили этот путь за два-три месяца, Шкот и начальник завода решили сократить это время — они приказали писать в накладных, что если фурщик доставит снаряды на четырнадцатый день, то получит в Севастополе премию в 50 копеек, причём наградные будут выдаваться сразу, в день доставки. Ежели кто не получит своих денег, может обращаться прямо к адмиралу Нахимову — его имя гремело не только в Севастополе, но и в степи. За пять дней Шкот отправил с луганского завода восемь караванов, ежедневно отгружали по две—четыре тысячи пудов снарядов. На обратном пути в Севастополь он с удовлетворением отмечал, что караваны идут, сломанных телег и разбросанных снарядов больше нет.