Нахимов по-прежнему делал объезд верхом, не обращая внимания на пули, которые так и роились вокруг него. «Матросы удивительно любят его... вчера он разъезжал по батареям и, когда проходил с одного фаса на другой, только и слышно было: “Наконец-то наш адмирал пришёл на нас поглядеть, ведь когда пройдёт, словно царь, так и душе легче!”»³⁷³. Конечно, Нахимову было лестно слышать такие слова от матросов, многих он знал в лицо, особенно ветеранов. Осмотр батарей позволял ему видеть изменение обстановки и оперативно принимать решения.

Позиции неприятеля приблизились настолько, что стрельба шла почти в упор. «В ближнем бою, — писал Нахимов в приказе, — первый выстрел решает половину дела». Потому он предписывал с рассветом проводить наблюдение, уточнять прицел, затем быстро и метко сбивать батарею. Для такого боя он разрешал делать по 60 выстрелов на орудие. Особенно отрадно было морякам услышать такие слова из приказа: «Ближний бой — единственное средство к решительной победе на море — даст такой же результат на берегу и вознаградит бдительность, опытность и искусство доблестных моряков-артиллеристов»³⁷⁴.

Даже противник отдавал дань уважения морским артиллеристам. На вопрос, почему так мало палят, пленные отвечали: «Едва успеваем открыть огонь, как орудие бывает подбито»; «Если бы у нас были такие артиллеристы, мы бы давно срыли ваши укрепления»; «Русские пристально следили за каждым нашим шагом и принимали меры, не дожидаясь заметки в “Таймс”»³⁷⁵.

Двенадцатого мая неприятельские войска высадились на Керченском полуострове и на следующий день без боя заняли Керчь, где были богатые запасы зерна, крупы и морские склады со всем военным имуществом и снаряжением. Через три дня их корабли через Керченский пролив вошли в Азовское море, подошли к Бердянску и, не найдя там войск, сожгли город. 16 мая английская эскадра из тринадцати вымпелов бомбардировала Геническ, 22-го — Таганрог, 24-го — Мариуполь. Здесь неприятель встретил сопротивление и увёл свои корабли в море.

Двадцать пятого числа началась третья усиленная бомбардировка Севастополя, а на следующий день — штурм. Пелисье выделил около сорока тысяч штыков для овладения Корабельной стороной — вдвое больше, чем имели её защитники. Атакующие устремились к Малахову кургану, намереваясь захватить всю Корабельную сторону. Они завладели редутами у Килен-балки и в шесть часов вечера появились на Камчатском люнете.

«Ураган картечи» встретил штурмующих. Пальба была слышна уже в городе, стреляли почти в упор; в какой-то момент французам удалось водрузить над люнетом свой флаг. Один из очевидцев рассказывал, как в этот момент услышал странный звук у дверей дома — это плакала навзрыд матроска.