Помогать офицерам было сложнее, особенно имеющим большие семьи и нуждающимся. Для тех семейных офицеров, кто жил на одно жалованье и потерял во время осады имущество, Нахимов просил у великого князя Константина аренды[58], среди них были контр-адмирал Панфилов, капитаны 1-го ранга Кислинский, Микрюков, Винк, капитан 2-го ранга Керн.

Фельдшеров, кондукторов, мастеровых и рабочих — всего 84 человека — Нахимов в апреле представил к денежному поощрению. Сам Нахимов 27 марта был произведён в адмиралы и в приказе благодарил своих подчинённых:

«Геройская защита Севастополя, в которой семья моряков принимает такое славное участие, была поводом для беспримерной милости монарха ко мне как к старшему в ней... Завидная участь иметь под своим начальством подчинённых, украшающих начальника своими доблестями, выпала на меня».

«Геройская защита Севастополя, в которой семья моряков принимает такое славное участие, была поводом для беспримерной милости монарха ко мне как к старшему в ней... Завидная участь иметь под своим начальством подчинённых, украшающих начальника своими доблестями, выпала на меня».

Нахимов считал себя не руководителем, но старшим в севастопольской семье; как отец гордится детьми, так и он видел себя украшенным доблестями своих подчинённых.

«Я надеюсь, что господа адмиралы, капитаны и офицеры дозволят мне здесь выразить искренность моей признательности сознанием, что, геройски отстаивая драгоценный для государя и России Севастополь, они доставили мне милость незаслуженную. Матросы! Мне ли говорить вам о ваших подвигах на защиту родного нам Севастополя и флота? Я с юных лет был постоянным свидетелем ваших трудов и готовности умереть по первому приказанию; мы сдружились давно; я горжусь вами с детства... на бастионах Севастополя мы не забыли морского дела, а только укрепили одушевление и дисциплину, всегда украшавшие черноморских моряков»370.

«Я надеюсь, что господа адмиралы, капитаны и офицеры дозволят мне здесь выразить искренность моей признательности сознанием, что, геройски отстаивая драгоценный для государя и России Севастополь, они доставили мне милость незаслуженную. Матросы! Мне ли говорить вам о ваших подвигах на защиту родного нам Севастополя и флота? Я с юных лет был постоянным свидетелем ваших трудов и готовности умереть по первому приказанию; мы сдружились давно; я горжусь вами с детства... на бастионах Севастополя мы не забыли морского дела, а только укрепили одушевление и дисциплину, всегда украшавшие черноморских моряков»³⁷⁰.