И так далее, я не буду цитировать. Но на этом закончились наши контакты, потому что начали они как-то работать слишком на читателя, а читатель у них шумный, такой яркий, но и вульгарный, и примитивный во многих отношениях – Брайтон-Бич. Вот их достижения скромные воспевал «Новый американец». Когда я попрекнул Довлатова мелочностью их тем и героев, он сказал: «Как и в советской прессе, у нас должны быть свои герои». На этом наше сотрудничество закончилось, я явно оказался не их героем.

Бобышев продолжает тему своих публикаций в «Новом американце» и в мемуарах, приведя в них симпатичные детали. Итак, Довлатову вручен увесистый томик «Зияния». Автор спрашивает главного редактора без поэтической уклончивости:

Я спросил его напрямую, будет ли он меня печатать? – Конечно, конечно. А что, есть новые стихи? – Есть и новые. Но у меня вышла первая, большая книга стихов, и мне важно, чтобы публика это знала. Можно, например, сделать из нее подборку, что-то написать в целом о книге… – Что ж, хорошо. Я вручил ему томик парижских «Зияний». Он посмотрел на тюльпановский фантастический, странный для него портрет, затем на зеленую обложку с моим именем, хмыкнул: – «Димитрий»! Над этим еще Чехов иронизировал. Почему же не просто «Дмитрий»? – Долго объяснять. Это – мое крещеное имя, и мнение Антоши Чехонте в таком деле совсем не указ. Из всей книги он выбрал всего лишь 14 строк. Сонет. Краткая форма.

Я спросил его напрямую, будет ли он меня печатать?

– Конечно, конечно. А что, есть новые стихи?

– Есть и новые. Но у меня вышла первая, большая книга стихов, и мне важно, чтобы публика это знала. Можно, например, сделать из нее подборку, что-то написать в целом о книге…

– Что ж, хорошо.

Я вручил ему томик парижских «Зияний». Он посмотрел на тюльпановский фантастический, странный для него портрет, затем на зеленую обложку с моим именем, хмыкнул:

– «Димитрий»! Над этим еще Чехов иронизировал. Почему же не просто «Дмитрий»?

– Долго объяснять. Это – мое крещеное имя, и мнение Антоши Чехонте в таком деле совсем не указ.

Из всей книги он выбрал всего лишь 14 строк. Сонет. Краткая форма.

Сонет напечатали в рубрике «Круг чтения». Довлатов написал к нему краткое предисловие:

Димитрий Бобышев – ленинградский поэт. Причем, Ленинград – не только его бывший адрес. Ленинград – эстетическое понятие. Обозначение школы. Знак литературного качества. Великая Ахматова ценила поэзию Бобышева. За что? Видимо, за предельную искренность. За отточенное мастерство. За глубокое религиозное чувство, которым проникнуто его творчество. В общем, за талант. Ахматова посвящала Бобышеву стихи. Не многие удостоились подобной чести.